Жизнь на миллиарде долларов

Вахта на буровой платформе – это как морской круиз. Только никуда не плывешь и тяжело работаешь

Вадим Никифоров
фото: Юрий Лашов


Попасть на буровую установку можно либо на корабле, либо на вертолете. Выбор для меня крайне неприятный. С одной стороны, у меня морская болезнь. С другой – я жутко боюсь летать. К счастью, выбор делаю не я, а погода. Море штормит – значит, мы летим. 30 минут на вертолете человеку с аэрофобией кажутся вечностью. Нас несет не Ми‑8, а новенькая итальянская машина, но даже в ней трясет, как в кузове «Урала» на проселочной дороге. Уровень шума, как на рок-концерте, 87–88 децибел. Внизу море. Говорят, что этот вертолет в случае экстренной необходимости может целые сутки плавать по морю, как поплавок. Но ведь на воду, в случае чего, придется падать с высоты в 300 метров… Гоню от себя тяжелые мысли, от страха сводит зубы; мы мягонько садимся на платформу. До берега – 150 километров. Мы на Одесском газовом месторождении. Вокруг оборудования на миллиард долларов. Под ногами, глубоко под водой и землей, газ – на сумму в 8–9 раз большую. В открытом море сначала немного неуютно от того, что не видно берега. Но к этому быстро привыкаешь. Да ведь и случиться с нами ничего страшного не может. Мы на одной из двух самых новых буровых установок «Черноморнефтегаза» – «Петр Годованец». Ее даже не раскачивает волнами – 16 тысяч тонн металла и еще много чего стоят на морском дне как вкопанные.

Платформа «Петр Годованец»: только факты
 Может работать в местах с глубиной моря до 120 метров. Предыдущие платформы «ЧНГ» устанавливали в местах с максимальной глубиной 76 метров
 Глубина бурения – более 9 километров. На 2,5 км больше, чем у прежних платформ «ЧНГ»
 Скорость бурения – в два раза выше, чем у предшественников
 Буровая установка работает при высоте волн 15 метров, скорости ветра до 35–40 метров в секунду
 Количество палуб: 5
 Количество кают: 59 (53 двухместных, 6 одноместных)
 Экипаж: 112 человек

«Петр Годованец» сэкономил Украине 80 миллионов долларов. В первый год работы буровая платформа «Петр Годованец» позволила «Черноморнефтегазу» выкачать из морских глубин 200 миллионов кубометров газа. До конца 2013-го объем вырастет еще в два с половиной раза, а за 2014 год СПБУ добудет 1,5 миллиарда кубометров газа. За три года это позволит сократить импорт природного газа в Украину на сумму 600 миллионов долларов. Таким образом «Петр Годованец» за столь короткий срок не только «отобьет» свою стоимость, но и сэкономит государству 200 миллионов долларов.


Оранжевая «подводная лодка». На «Петре Годованце» четыре спасательных шлюпки свободного сброса. По две с каждого борта. Каждая такая лодка рассчитана на 60 человек. В ней есть все для выживания в море: еда, пресная вода, медикаменты и сигнальные ракеты. Также для экстренных случаев на платформе есть надувные плоты.


«Августа» (AW139) и ее пилот Сергей Моторный. Итальянский вертолет гоняет между платформами «Черноморнефтегаза» и берегом с августа прошлого года. До него здесь работали МИ‑8. Разница примерно как между маршруткой «Богдан» и «Мерседесом» бизнес-класса. Всего на предприятии две таких машины. Каждая стоит около 13 миллионов евро. А Сергей Моторный – один из трех украинских пилотов, которые умеют опускать вертолеты на платформы в открытом море. «Сложностей здесь несколько, основные – это боковой ветер и маленький размер площадки, – до работы в море Сергей более 20 лет летал на военных вертолетах. Я перед ним немного тушуюсь. Ведь журналистов в Украине масса. А таких, как он, в стране всего три человека! – На „Августе“ летать нравится. Современный вертолет. На приборной панели нет ни одной стрелки! Все цифровое».

0_b1476_f72fb767_xl

Отец и сын Годованцы. Плавучая буровая установка названа в честь Петра Петровича Годованца. Он участвовал в открытии всех крупных месторождений на черноморском и азовском шельфе. За 47 лет прошел путь от бурового рабочего до начальника самоподъемных плавучих буровых установок «Таврида». Признавался лучшим начальником буровой установки в Советском Союзе. В 2007 году Петр Годованец умер. На новой платформе трудится его сын Роман. Он работает инженером по материально-техническим ресурсам. «Не считаю себя каким-то особенным. Никаких поблажек за фамилию мне никто не делает, – Роман парень скромный, даже сфотографироваться его мы уговорили с трудом. – Даже наоборот. Работать на платформе, названной в честь отца, это огромная ответственность. Приходится соответствовать».

Буровая установка. Гордость «Петра Годованца». Это одна из двух самых лучших буровых установок на Черном море. Она способна проковырять земную кору на глубину более 9 километров в два раза быстрее, чем все остальные буровые платформы, работающие в Черном море. Говорят, когда буровая работает, платформа весом в 16 тысяч тонн начинает вибрировать. Но проверить мы не смогли – в день нашей экскурсии бур не включали. Потому что для того, чтобы появилась скважина, ее не только надо бурить, но и – строить. Для этого используются километры труб, тонны спецраствора и участвуют специалисты десятков профессий.

Место для курения. Курить на платформе можно. Но только в двух специальных вагончиках. Они небольшие. Есть скамья, от ветра можно закрыться дверью. Внутри неплохая вентиляция и кондиционер. Некурящим не мешает, и для курильщиков гуманно. Согласитесь – две недели без сигарет для них серьезное испытание.

Столовая и «скатерть-самобранка». Кормят на буровой по высшему разряду! В обед мы могли выбирать между фаршированной грибами отбивной и котлетами, макаронами и гречкой. А на первое предлагали отличную солянку, не хуже, чем в ресторане. Ограничений порций нет – каждый берет себе столько еды, сколько считает нужным. Круглые сутки на столах есть сладости, чай, кофе и холодный компот. В день нашей экскурсии угощали свежайшим зефиром. Съесть его мы не успевали – зефир каким-то чудесным образом снова появлялся на столе. На кухне работают пять поваров. «Чтобы приготовить завтрак к семи утра, мы с пяти уже все на кухне, – рассказывает шеф-повар Игорь Середа. – Один из нас обязательно дежурит ночью. Ведь в час надо накормить ночную смену».

 

Платформа-близнец. В нескольких километрах от «Петра Годованца» стоит СПБУ «Независимость». Буровые платформы похожи как две капли воды – они выполнены по одному проекту на верфях Сингапура. Чтобы попасть в Черное море, платформы преодолели больше 20 тысяч километров. Большую часть пути они проделали в полуразобранном виде, а по Черному морю махины весом в 16 тысяч тонн путешествовали на буксирах с черепашьей скоростью – 3–4 километра в час.

Внутренняя связь. Мобильные на платформе не ловят, поэтому во многих помещениях буровой стоят вот такие телефоны. То и дело по громкой связи раздается: «Такой-то, такой-то! Позвоните по номеру такому-то, такому-то!».

Добро пожаловать на борт! Даже если вы приплыли к платформе на корабле, немного «полетать» вам придется. На борт людей поднимают с помощью крана и небольшой корзины-платформы на четырех человек. В день нашей экскурсии на вахту заступили два буровика. Со стороны их путешествие с буксира на платформу выглядело достаточно экстремальным.

Не хуже, чем на круизном лайнере. Каюты «Петра Годованца» похожи на номера 3–4‑звездочного отеля или каюты круизного лайнера. В каждой из 53-х двухместных кают есть плазменный телевизор со спутниковым телевидением, стол, шкаф. «Погода» в помещениях круглый год одна и та же – свежо. Она поддерживается специальной системой кондиционирования. Из дома с собой можно взять ноутбук или планшет. Здесь есть Wi-Fi. «Сигнал не суперскоростной, но и не медленный, – рассказывает бурильщик Иван Ильницкий. – Главное, что его хватает, чтобы по „Скайпу“ пообщаться с семьей. На берегу меня ждет жена. Ей совсем скоро рожать. Хорошо, что есть возможность позвонить». Мобильной связи на платформе нет. Говорят, что иногда можно нащупать слабенький сигнал «Киевстара» – его вышка есть на острове Змеиный, в 20 километрах от платформы. Но нам поймать сигнал нигде не удалось. Телефонная связь с берегом – через интернет и спутниковую связь, по которой можно соединиться с любой точкой мира, но только в рабочих целях. Душ один на две комнаты, для экономии пространства. Каюты капитана, начальника буровой и других руководителей одноместные. Всего на буровой их шесть.