За что мы платим ЖЭКам: коммунальные проблемы по-крымски

Кирилл Железнов
Бетонные коробки домов с облезшей кожей-штукатуркой, темные сундуки лифтов, тащимые наверх скрипучими жилами-тросами. Согнутые, словно старики, турники и карусели детских и спортивных площадок. Это наша жизнь. Или точнее – среда обитания. Зажмурьтесь. А когда откроете глаза, – постарайтесь представить, что почувствовал бы житель другой страны, увидев дома и дворы, где мы живем, и за которые платим. Правда, страшно?

Можно привыкнуть к надписи «Катя – сука!» в торце дома. Можно привыкнуть самостоятельно вворачивать перегоревшие лампочки и пешком подниматься по загаженной лестнице на восьмой этаж. А еще можно привыкнуть за все это – платить. Исправно, по книжкам, выстаивая очереди. Хотя почему «можно»? Уже привыкли. Куда идут наши деньги, и можно ли снизить плату за несуществующие услуги ЖЭКа? Корреспонденты «Республики» разбирались в тонкостях «коммунальных» расчетов.

История трехлетней войны
Вся гостиная пенсионерки Надежды Гороховой из Симферополя занята картинами. Несколько натюрмортов, портреты, пейзажи. Это – история одной семьи, написанная кистью самой крымчанки и ее супруга. Правда, сейчас Надежда Петровна пишет другую историю: куда более прозаичную и совсем не сентиментальную. Рассказ, или точнее быль, отпечатан на двух сотнях листов: переписка с ЖЭО, районным советом, прокуратурой. Страницы, листы, половинки листов, чеки, вырезки из газет и тома законов Украины разложены огромным веером на двух столах. Из-за такого вороха бумаги квартира похожа на военный штаб или чиновничий кабинет. Говорят же, с кем поведешься…
«Войну за право оплачивать только те услуги, которыми пользуюсь, я веду три года, – разводит руками крымчанка. – Ради своего интереса, чтобы не так муторно было ходить во все эти инстанции, начала изучать характеры чиновников, с которыми приходилось общаться».
Женщина сыплет фамилиями и должностями так, что голова кружится: этот помог, этот – толковый мужик, а этот – «кирпич неподъемный». Если кратко, Надежда Петровна добивается честных тарифов. То есть она готова платить за те услуги, которыми пользуется. Показывает список. Из него, среди прочих, вычеркнута уборка придомовой территории: дело в том, что с одной стороны ее дома по проспекту Победы, 52 – автостоянка, с другой – почти вплотную к подъезду примыкает дорога. Придомовой территории нет, то есть и убирать ее нереально. Но, тем не менее, деньги за эту услугу берутся.
«Я бы давно обратилась в суд, но коммунальщики отказываются предоставить нам акт о проделанных работах, – объясняет Надежда Петровна. – Они пишут, что согласно закону „Об информации“ не обязаны распространяться о своей финансовой деятельности. Но я ведь не прошу справку о том, кому они назначили премию или выплатили двойную зарплату. Я хочу, чтобы они дали бумагу, в которой было бы указано, что и на какую сумму они сделали в нашем доме за наши деньги!»
Пока такой бумаги нет, крымчанка подсчитывает деньги, которые коммунальщики собирают с жильцов дома за год. Ни много ни мало, только одна девятиэтажка, по подсчетам Надежды Петровны, приносит 170 (!) тысяч гривен в год. В месяц получается больше, чем депутатская зарплата. И это только те деньги, которые собираются на «содержание домов и придомовых территорий» – то есть, по старому, «квартплата».
Подруга и соратница пенсионерки Гороховой – Людмила Мазган, живущая в высотке на втором этаже, уже несколько лет добивается того, чтобы не платить за лифт.
«Я не халявщица, и мы всей площадкой согласны, чтобы на нашем втором этаже демонтировали кнопку вызова, – говорит она. – Но нам отказывают. Вот скажите: почему я должна платить за услуги, которыми я не пользуюсь?!»

Судиться с ЖЭКами – гиблое дело?
Киевский юрист, председатель Международной лиги защиты прав граждан Украины Эдуард Багиров на «коммунальных делах» собаку съел. Он сразу говорит: доказать свою правоту перед ЖЭКом очень сложно. Еще сложнее получить реальные «скидки» на квартплату.
«Намного проще не платить, если вы куда-то уезжаете, – рассказывает он. – Пишете письмо на имя начальника ЖЭКа, уведомляете, что не будете временно проживать в этой квартире. Приходят их представители, актируют это дело и опечатывают квартиру до момента вашего возвращения».
А для того, чтобы отказаться от услуги, которой вы не пользуетесь, придется проявить чудеса смекалки и показать бойцовский характер. Например, юрист не советует идти «в лоб» и строчить заявления, мол, платить не буду, потому что не пользуюсь. Это, по его словам, принесет мало пользы.
«Проще будет доказать, что качество и количество предоставляемых услуг не соответствует заявленным, – объясняет тонкости „коммунальных дел“ Багиров. – Если прописано, что вам раз в месяц должны вымыть окна в подъезде и этого не сделали, составьте акт о том, что ЖЭК не выполняет своих обязанностей. А еще лучше, если этот акт будет составлен в присутствии работника ЖЭКа, которого надо вызвать, написав официальное заявление на имя начальника. Когда эти акты будут у вас на руках, вы сможете отказаться от оплаты, и вас не запугают никакими судами. Наоборот, вы будете пугать».

Ужасы наших городков
Чтобы узнать масштабы проблемы, корреспондент «Республики» объехал пять крымских городов – Бахчисарай, Белогорск, Симферополь, Ялту и Алушту. Едва я подъезжал к домам, как вокруг меня собирались неравнодушные жильцы. Знаете, я как журналист, не припомню, чтобы какая-то проб­лема, кроме ЧП и стихийных бедствий, так объединяла молодых и старых, бедных и тех, кто побогаче. Люди наперебой рассказывали о бедах своего дома, во дворы выходили их соседи. Этой шумной компанией мы двигались к следующей пяти- или девятиэтажке. Удивительно, наш народ, который принято считать «социально неактивным», с большим трепетом отнесся к теме ЖЭО. И ладно бы рвали шкуру за себя! Вели в соседние дома, где «вообще жить страшно». «Там в подвалах – вонь и крысы, не знаю, как бедные люди на первых этажах выживают».
Подвалы – это вообще тема отдельная. Я уже не говорю, что некоторые из них открыты (например, в Белогорске по улице Нижнегорской, 54 и 52) и, фактически, в сердце дома может оказаться любой предмет. Даже взрывоопасный. Вспомните взрыв в Евпатории – ведь после того, как часть дома срезало взрывом, все-таки зашевелились и начали проверять подвалы, но запала хватило ненадолго. Впрочем, угроза теракта – это все-таки, просто угроза. А вот, например, дом в Белогорске по адресу улица Нижнегорская, 54 может запросто сгореть – там поселились бомжи, и периодически случаются пожары.

Черные подвалы Белогорска: бомжи, собаки и пожары
Подвал обычной белогорской пятиэтажки, теплый тем вонючим теплом, которое почему-то называют «затхлым», больше похож на средневековое подземелье. Фонарь, включенный на мобильнике, выхватывает из темноты вывороченные с петель двери, одноглазую советскую куклу, бездомного пса, замершего в раздумьях: нападать или спасаться. Под ногами хрустит всякая дрянь: пустые бутылки, шприцы, вонючие кульки, полные какой-то гниющей массы. Из-под вывороченной спинки дивана, неизвестно как сюда попавшей, торчит голова мертвого и частично кем-то обгрызенного котенка. Я не знаю, проводится ли здесь дератизация. Это мудреное слово означает меры по уничтожению грызунов.
«Какая дераза…, дезара…, – не может повторить бюрократический термин жительница Валентина, усиленно надраивающая свои окна на первом этаже злополучного дома по Нижнегорской, 54. – В общем, никто в подвале крыс не травит! У нас в подъезде яд разбросан, чтобы в квартиры эти твари не забегали. Они из подвала иногда целыми стаями валят. Бомжи их выкуривают».
Несколько раз битвы за теплый подвал между бездомными людьми и крысами заканчивались пожарами. Мчались на вызов пожарные, следом – милиция. На ушах стоял весь дом. А проблема – в выбитой или украденной двери в подвал и нескольких решетках на окна.
«С подвалом у нас все в порядке – даже наоборот, кажется, там квартиры из нежилых помещений делают, – рассказывает жительница Ялты Раиса Андреевна, чей дом стоит по улице Свердлова, 69. – Зато у нас ремонта не было с 72‑го года. Крыша течет! Я на четвертом этаже живу, так меня через пятый заливает».
Женщина жалуется и на слишком высокие тарифы на теплоснабжение. Дорого выходит! Впрочем, это и немудрено: трубы горячей воды и отопления идут в дом по улице безо всякого утепления! Удивительно, как они не замерзли этой зимой и их не разорвало.
В Бахчисарае дом на улице Фрунзе вообще «зацвел». Над входными дверями серо-зеленые сгустки – то ли плесень, то ли мох. Между неплотно прилегающими стенами домов этот неизвестный организм вообще поселился колонией. Жильцы говорят, это из-за того, что в доме плохо топят. И готовятся идти в суд или устроить под мэрией акцию протеста.

Невероятно: тарифы снижают!
Можно смело прогнозировать – это только первая волна «коммунальных» недовольств. Все-таки, как ни крути, а народ становится смелее, чем в бандитские девянос­тые. Голову потихоньку подымает. Теперь мы не только покорно платим по квитанциям, а еще и робко интересуемся, за что конкретно берут деньги. Возможно, что скоро научимся требовать от власти отчета. Тем более, что сейчас хвос­ты ЖЭО прищемляют не только люди, но и правительство Крыма.
«Мы проверили соответствие тарифов в трех районах Симферополя, Гаспре, Алуште, Щелкино, – рассказывает министр регионального развития и ЖКХ Сергей Брайко. – Мы нашли понимание с властями регионов – в тех районах, где были несоответствия, тарифы снизят на 8–10%. Кроме того, будем контролировать тарифы, которые местные советы только готовятся принять, чтобы потом не корректировать их зад­ним числом».
Данные, собранные рабочей комиссией Совмина, проанализируют ведущие специалисты Министерства экономики.
«Наша цель – выяснить, насколько правильно те или иные затраты включены в тарифы и не ложатся ли они на плечи населения слишком тяжелым бременем», – поясняет министр Светлана Верба.
Между тем, сами представители ЖЭКов винят в «коммунальных бедах»… само население.
«В тех условиях, что мы существуем, мы берем на себя заведомо невыполнимые условия, – рассказал „Республике“ один из чиновников Алуштинского горсовета. – Да, мы не дорабатываем, но если все делать, как полагается, то стоимость квартплаты будет такой, что платить вообще перестанут. А какой нам смысл выставлять такие цифры, если их нам никто в реальности не уплатит, но с этих нереальных «циферок» мы уплатим реальные налоги?! В Алуште около 20% неплательщиков! Мы заведомо нерентабельны!»
Не знаю насчет рентабельности, но, как убедилась «Республика» во время своих разъездов по коммунальным хлябям Крыма, в Алуште – один из самых пристойных жилищных фондов. По крайней мере, открытых подвалов и «раздетых» труб коммуникаций мы не нашли. Значит, можно, если захотеть?

За что мы платим ЖЭКам: коммунальные проблемы по-крымски: 2 комментария

  1. «в Алуште – один из самых пристойных жилищных фондов. По крайней мере, открытых подвалов и «раздетых» труб коммуникаций мы не нашли. Значит, можно, если захотеть?»В Алуште в 26-м доме на Судакской нет двери в подвале….

Добавить комментарий