«Я – не альфонс, я так работаю»

Известный стриптизер рассказал «Республике», почему на сцене он не снимает трусы и не испытывает возбуждения
Илона Тунанина
Ему 31 год, и уже 11 лет он зарабатывает на жизнь собственным телом. Октавиан Симионеску танцует стриптиз в ночных клубах – от Крыма и Молдавии до Франции и Финляндии. Он чемпион Румынии по пол-денсу (так на Западе называют танцы на шесте), но живет в Евпатории – здесь у Октавиана красивая жена и маленькая дочка.

«Сдернул трусы – и тут же прикрылся рукой»
– Октавиан – настоящее имя? – чтобы задать вопрос, задираю голову. Мой собеседник рослый – за метр восемьдесят – и смотрит прямо перед собой. Отвечает с легким акцентом, иногда с трудом подбирая нужное слово. Октавиан действительно настоящее имя. Румынское. Танцор родился в Румынии, возле границы с Молдавией, окончил институт физкультуры и спорта в Кишиневе. По образованию он – учитель физкультуры.
– По специальности я проработал только один учебный сезон – после университета прошел практику. А потом увидел стрип-шоу и сразу решил сделать что-то лучше.
В утренней Евпатории, кроме редких дворников, ни души. Мы петляем улицами, пытаясь найти приличное кафе, которое бы открывалось раньше десяти. Нужно переждать где-то полчаса, пока жена Октавиана Татьяна наряжается к встрече и приводит дом в порядок. Под ногами путается черный спаниель по кличке Элис – Октавиан подарил его своим «девочкам» – жене и дочери. Пес такой же кудрявый и обаятельный, как и его хозяин.
– То, чем я занимаюсь, не совсем стриптиз, – с ходу озадачивает мой визави. – Стриптиз – когда раздеваются полностью – сейчас уже почти не танцуют. А ребята, которые все-таки исполняют полный стрип, делают так, что зрители все равно ничего не видят: сдернул трусы – и тут же прикрылся рукой или шляпой. То, что я делаю – танец на шесте, сейчас это по-модному называется пол-дэнс. Ты знаешь вообще, почему те, кто работают с шестом, раздеваются?
– Наверное, чтобы девушки возбуждались, – отвечаю первое, что приходит в голову.
– Это само собой, – улыбается Октавиан с высоты своего роста. – А еще потому что соприкосновение кожи с шестом… Как объяснить? – он задумывается. – Чтобы не скользить и не падать. Кожа на этой трубе лучше держится. Трение больше.

«В стриптиз меня привела девушка»
Одиннадцать лет назад нескладный студент спортивного вуза и подумать не мог, что один вечер в ночном клубе кардинально изменит его жизнь.
– Меня девушка затащила в клуб, где танцевали стриптиз, – мужской и женский. Посмотрел и понял, что тоже хочу попробовать. Достал видеокассету с записями выступлений известной американской танцевальной группы «Чип энд Дейлс». Засматривал «до дыр» и придумывал, как сделать свой номер – лучше, интереснее.
Октавиан тренировался в подвале, где когда-то работал танцевальный кружок. Друзья помогли установить «шест» – трубу нашли где-то на свалке, начистили до блеска и закрепили между полом и потолком.
– Тогда ребята, которые пытались заниматься стриптизом, наращивали мышцы с помощью химии, стимуляторов. Я был против этого. У меня изначально была хорошая спортивная подготовка, оставалось сделать зрелищное выступление. Первые три года я только что не спал на шесте – постоянно придумывал и разучивал технику.

«На шесте я как будто под кайфом»
Первое выступление получилось так: Октавиан пришел к директору дискотеки в Румынии и предложил один из своих номеров, заранее отказавшись от гонорара.
– Говорю, дайте на такси 30 лей (румынская валюта) – и все. Целью было выйти на сцену, – вспоминает Октавиан. Свое первое выступление на публике он не помнит: говорит, «отключился». 
– Когда я танцую, вижу публику, но я в своем мире. Как будто под кайфом, – объясняет танцор. По-настоящему популярным Октавиан стал не на родине, а в соседней Молдавии, после выступления на модной дискотеке, которую транслировали по телевидению.
Мы останавливаемся напротив какой-то столовой. Предлагаю зайти погреться. Октавиан раздумывает мгновенье и соглашается. Здесь пахнет кислой капус­той и дрожжами. Заказываем кофе из пакетиков. Садимся друг напротив друга. Наконец, могу его рассмотреть. У Октавиана разделенные на прямой пробор темные волнистые волосы, собранные на затылке. Стильные очки с ровными, без диоптрий стеклами. Теплый, обволакивающий взгляд. Свой рабочий инструмент – тело – он прячет под пуховиком. Мне не нравится стриптиз. Но ловлю себя на мысли, что если бы такой мужчина станцевал для меня, мне было бы приятно.

«Могу показать свои танцы даже бабушке. Мне не стыдно»
– Понимаешь, в чем разница? – стриптизер переходит на «ты», продолжая начатую на улице тему. – На свои выступления я могу пригласить кого угодно, даже бабушку. Мне не стыдно. Я могу не снять что-то – от этого зрелищность танца не уменьшится. Главное – что я летаю в воздухе. Хотя на Украине не все это понимают. Для многих и стриптиз, и пол-дэнс – проституция.
– Ты полностью не раздеваешься? – уточняю я.
– Полностью раздеваются только в приватных танцах. В европейских клубах существует несколько видов «привата». Например, французский: самый «горячий», нужно довести женщину до оргазма без интима. Или итальянский: помягче, но мужчина, который танцует, должен быть возбужден – так, чтобы это было видно, понимаешь? Обычно просто раздеваешься, и все.
– Сам в этот момент тоже возбуждаешься?
– Нет, для меня это работа, – невозмутимо отвечает он. – Спроси у своего фотографа: когда он снимает обнаженную девушку, у него тоже никаких эмоций нет.
Фотограф «Республики» Юра Лашов кивает, соглашаясь. Официантка ставит на стол поднос с кофе, Октавиан берет кружку и подносит ко рту. Вдыхает аромат – и, не сделав ни одного глотка, возвращает на стол со словами: «Я привык, что мне варят кофе».
– Женщины к тебе пристают во время приватов?
– Были попытки, обычно все зависит от того, сколько дамы выпили. Но мои «приваты» – без прикосновений. Девушки не имеют права трогать меня, мы это заранее обговариваем. Кстати, в Европе таких проблем не возникает. А вот на Украине воспитанные не все.
– А в чем еще отличие европейской публики от украинской?
– Там клиенты платят деньги за то, чтобы их вытаскивали на сцену, здесь – боятся. Это же шоу специально для нее, а она стесняется подняться на сцену. Девушки тут часто закомплексованные.
– Часто позволяешь себе интим с клиентками?
– Никогда. Как только переспишь с клиенткой – потеряешь деньги. Платят, пока ты недосягаем, пока ты на пьедестале. Хотя, когда я заходил в этот бизнес, многое себе позволял. Казалось, весь мир у твоих ног, столько девушек – глаза разбегаются. Но все это интересно лишь до тех пор, пока не захочешь денег.
– Сколько ты зарабатываешь?
– Сравни: в Европе за один выход на сцену платят 500 евро, здесь – 250 гривен.
– Этого хватает на жизнь или у тебя есть другая работа?
– Я живу за счет поездок в Европу. Туда приглашают редко, но метко. Во Франции у меня есть продюсер, он договаривается с несколькими клубами и приглашает меня – недели на две.
– Сколько платишь продюсеру?
– Он получает 35% от моего гонорара.
– Сколько максимум тебе предлагали за выступление?
– Приваты дороже. В основном, торгуешься. Это не сумма за выступление, а чайные…
– Чаевые, – машинально поправляю я.
– Да, чаевые. Когда выступал за границей, во время танца мне просто кинули под ноги тысячу с лишним долларов.

«Бывает, шест ломается»
– Нет неловкости из-за того, что девушки тебе платят?
Октавиан меняется в лице. Хмурится, сдвигая к переносице брови. Понимаю, что наступила на больную мозоль.
– Нет. Я же работаю. Многие упрекают: ты альфонс, за счет женщин живешь. Здрасьте, нет! Я танцую! Ломаю себе колени! – заводится он. – Кстати, нормальные сцены у нас – редкость. Внизу либо танцпол, либо кафель, а под потолком навешана аппаратура: звук, свет… Еще бывает, шест погнется или сломается…
– У тебя ломался?
– Раза четыре. Но я ни разу сильно не ударился. Старался сгруппироваться. Но было страшно.
– А к шесту есть какие-то особые требования? – неожиданно оживляется фотограф Юрий. – Какой-то определенный размер?
– Требований два: пилон должен быть не толще, чем поручни в автобусах, и хорошо закреплен. Чтобы эти мышцы, – он задирает рукав куртки до локтя и демонстрирует предплечье, – не перенапрягались. Я даже думал сделать складной шест и выступать с ним. А то часто приглашают в клубы, где шеста нет. Без пилона я не танцую, приходится отказывать.
– Шест дорого стоит?
– Не обязательно. Самый простой – чуть больше тысячи гривен. Если крутой, как в «Версале» (клуб в Евпатории – «Р») – он поднимается, крутится, со всеми прибамбасами – всего четыре тысячи гривен. Вроде немного, но клубы жмотятся.

«Мне все равно, для кого танцевать – женщин или геев»
В этот момент у Октавиана звонит телефон. Танцор поднимается из-за стола.
– Ребята, давайте пойдем домой, жена ждет.
– А мужчины тебя заказывали? – не унимаюсь я, когда мы выходим на воздух.
– Я слышал про гей-вечеринки, на которых выступают стриптизеры. Но в моей практике такого не было. Хотя, по большому счету, мне все равно, перед кем выступать. Я не работаю в контакте с публикой.
Октавиан живет в самом центре Евпатории. Дорога домой совсем короткая, но я успеваю задать еще несколько вопросов.
– В Крыму есть конкуренция между пол-дэнсерами?
– Я знаю трех-четырех крымских танцоров, которые работают на хорошем уровне. Но я с ними не конкурирую: на шесте они со мной соревноваться не могут. А вообще мне нравится, когда есть конкуренция.
Мы подходим к двухэтажному старинному зданию, проходим через пятиметровую арку. Оказываемся во дворе, заваленном строительным мусором: соседи делают ремонт.
– Тебе 31 год. Сколько еще планируешь танцевать на шес­те?
– Пока чувствую себя нормально, работаю без проблем. У меня в Москве есть знакомый, ему больше сорока, а он до сих пор выступает. Потом, скорее всего, сам открою какое-нибудь заведение – может быть, ресторан.
– Ты что-то специально делаешь, чтобы поддерживать себя в форме? Спортзал? Массажисты, косметологи?
– В последнее время стал задумываться. Все-таки тело уже не такое молодое. Нужно немножко в спортзале позаниматься. Только еще не решил: пойду – не пойду.
– Ты когда-нибудь считал, сколько теряешь в весе во время выступления? Взвешивался до и после?
– Есть атлетические приборы, с помощью которых можно измерить, сколько энергии ты расходуешь. Получается, мой трехминутный танец на шесте – это все равно, что пробежка на три километра. Вообще, пол-дэнс – отличный способ похудеть. Многие даже дома пилоны ставят.

В гостях у стриптизеров
Семейное гнездышко Октавиана – уютная двухкомнатная квартира с высоченными потолками и огромными окнами. Нас встречают жена Татьяна (складная брюнетка с точеной фигурой, к слову, тоже танцовщица-стриптизерша) и полуторагодовалая белокурая дочь Вероника. Сразу же усаживают за стол, угощают свежесваренным кофе и настоящим молдавским коньяком.
– Как вы познакомились? – спрашиваю у Татьяны, пока Октавиан ищет для нас фотографии своих выступлений.
– Мы два раза знакомились. Попала на выступление Октавиана, нас представили друг другу – этим все закончилось. А года через три, наверное, он снова приехал в Евпаторию.
– Первую нашу встречу я вообще не помню – так куролесил, – подключается к разговору Октавиан. – Я всегда приезжал сюда с радостью: Евпатория – единственное место, где мне было спокойно и хорошо. Так что когда встретил Танюшу и влюбился – остался без размышлений.
– Вы оба – танцоры. Наверное, между вами есть творческая ревность?
– Конкуренции нет никакой, мы ведь работаем отдельно и для разной публики. Так что ревность – разве что Танюшина, – смеется Октавиан. Татьяна сердится.
– Кто бы говорил. Мой муж не хочет, чтобы я выходила на работу.
– Я так воспитан, – объясняет Октавиан. – Ребенок должен расти с мамой. Для меня женщина должна дома работать.
– У вас уже есть все для счастья: квартира, ребенок, любимая работа и даже собака. О чем мечтаете теперь?
– О доме, – не задумываясь, отвечает Октавиан.
– В Лос-Анджелесе, – добавляет Татьяна. – Мы ребята амбициозные.

Чтобы вернуться в Faceboоk нажмите кнопку

ЕСЛИ ВАМ ПОНРАВИЛАСЬ ЭТА СТАТЬЯ —
ПОДЕЛИТЕСЬ С ДРУЗЬЯМИ!