Умирать страшно? Только в первый раз!

Оказывается, среди наших постоянных читателей есть три человека, пережившие клиническую смерть. Они вспоминают об этом опыте по-разному. Общее только одно: им больше не страшно умирать
Кирилл Железнов
Туннели, голоса, ослепительный свет и кромешная тьма… Что это: галлюцинации, вызванные кислородным голоданием мозга, или все-таки начало перехода души в другой мир? Получить достоверный ответ мы сможем только после жизни. А пока «Республика» просто передает рассказы людей, переживших клиническую смерть.
Мы нашли их, разместив объявления на страницах газеты в социальных сетях. На «Республику» в интернете подписаны около 25 тысяч человек – и трое из них согласились поделиться своим «загробным» опытом.


Сергей Решетников, программист
«В 1990 году я был еще школьником, у нас проходили военно-спортивные сборы в детском лагере «Юный Разведчик» (теперь он называется «Лесной») – по дороге на Судак. В медпункте мне вынимали клеща и укололи новокаин, обычная местная анестезия. Выхожу наружу, меня там ждали друзья – и секунд через 30–40 чувствую, что все начинает обесцвечиваться и темнеть перед глазами, только успел сказать: «Я сейчас отрублюсь» (или что-то типа этого). Далее события развивались двумя путями. Одна история – то, что происходило с моим телом, и другое – то, что происходило с моим сознанием. О том, что происходило с телом, узнал от друзей: я опустился на землю – вытянулся, и тело сковала судорога, ну а потом уже обмяк. Позвали медиков, меня затащили обратно в медпункт…
Мои же воспоминания отложились несколько иначе. Первое: у меня темнеет в глазах. Отчетливо понимаю, что происходит что-то не то. А второе: я произношу, что сейчас отключусь, но важность этого меркнет, как и меркнет все, что было до этого. Я ощущаю неимоверную легкость и вместо темноты чувствую ослепительный свет. Через какое-то время (а время в таком состоянии течет по-иному) я могу видеть, – так как сияния уже нет или я к нему привык… Я ощущаю, что лечу над деревьями, но перемещение – не похожее на полет, потому что во время полета чувствуешь поток воздуха, а тут потока нет. Кстати, запомнилось, что деревья как бы окутаны сияниями разных цветов… Сейчас бы я это назвал аурой, но тогда я про ауру ничего не знал. Пейзаж менялся очень быстро – и вскоре меня окружала мерцающая темнота, в ней появились семь фигур. Не человеческие, просто непонятные сгустки. Они излучали любовь. Это чувство было настолько сильное, что его сложно описать нашими словами – они ведь предназначены для передачи жизненного опыта, а не того, что происходит вне жизни. Двое из семи стали со мной общаться. Это были мысли, но они принадлежали им, а еще были мои мысли, которые создавало мое сознание. Страха не было. Было чувство, что я оказался дома. И эти семеро были явно мне знакомы, но сейчас я не могу вспомнить, кто они. Мне дали понять, что я должен вернуться обратно, что еще не закончено то, что я начал. Потом появилось ощущение музыки, как будто она заиграла отовсюду, но негромкая. И я вернулся.
Мне вводили внутривенно адреналин – и спасли. Это был анафилактический шок от новокаина с короткой остановкой сердца. Может, аллергия развилась на фоне секретов слюны клеща.
Хоть я был ребенком, но понял, что есть другая реальность. И теперь мне не страшно от мысли, что когда-то придется умереть».

Александр Белоус, турагент
«Это произошло на плановой операции, мне должны были удалить щитовидную железу. Случился бронхоспазм, остановка дыхания и сердца. Когда я пришел в себя после операции, было чувство, что пропустил что-то очень важное, но никак не могу вспомнить. А еще болело все тело. Буквально каждый сантиметр, но особенно – грудь. Тогда какая-то верующая и сердобольная санитарка или медсестра мне сказала: «А что ж ты хочешь. У всех после того, как вернулись оттуда, тело болит».
Потом боли ушли, но ощущение того, что я забыл нечто важное, не покидало. Вспомнил все через месяц, по дороге на работу, в туннеле метро. Я не видел ни туннелей, ни коридоров. Ничего такого, о чем часто рассказывают…
Со мной говорил голос откуда-то сверху, показывал разные места и предлагал остаться: город, лес, вокруг были какие-то люди. Они были мне не знакомы, но никакого чувства опасности, наоборот: спокойно и очень хорошо. Но я их не знал, очень просился назад, понимал, что мое тело сейчас на операционном столе, хотя и не видел его. Голос переносил меня в три разных места, а когда я отказался там оставаться, то очнулся в операционной. Что это было? Я не знаю. Но это было».

Владимир Негрешный, технолог общественного питания
«Беда случилась в селе, когда я был в гостях у бабушки, еще совсем ребенком. Меня ударила молния, потерял сознание, но это все мне рассказывали уже потом. А тогда я ощутил, что как будто лечу в темноте, в состоянии невесомости, вокруг удивительно тепло, а тело легкое-легкое. Нет, не страшно! Совсем не страшно, наоборот – очень приятно. Забыть это невозможно, потому что таких ощущений на Земле нет. Я чувствовал цветочно-лавандовый аромат и летел.
Через какое-то время темнота стала отступать, потом формироваться в туннель-трубу, который закручивался против часовой стрелки. Туннель светлел и какой-то голос сказал: «Тебе еще туда рано!». Знаете, эти подробности я рассказываю впервые, хотя уже прошли десятки лет. Знала о них только бабушка, другим я не говорил – думал, смеяться будут.
Когда я открыл глаза, увидел, что надо мной плачет бабушка. Она думала, что я умер: сердце останавливалось, но потом снова пошло».

Компетентно
«Причиной видений, о которых говорят пациенты, пережившие клиническую смерть, могут быть биохимические процессы: гипоксия (кислородное голодание. – «Р») головного мозга и нарушение передачи импульсов в разные области мозга, – говорит Александр Шереш, главный токсиколог Минздрава Крыма. – Но это только гипотеза, и нельзя утверждать, что человек видел именно галлюцинации».

Авторитетные крымские хирурги, сделавшие сотни (!) операций на открытом сердце, тоже не спешат отрицать «нечто».
«Иногда ощущаю у себя за плечами душу человека, – пожимает плечами авторитетный крымский кардиохирург, настоятельно просивший не указывать его фамилию. – Я накладываю швы на сердце, а спиной ощущаю нечто: нематериальную частичку личности. Это сложно передать. Глубокое чувство, которое сначала даже пугает».