Татьяна Мазка, 93 года: Живите, пока молоды. В старости уже ничего не нужно


Илона Тунанина
фото: Юрий Лашов
Татьяна Мефодиевна Мазка редко улыбается и часто плачет. Голос скрипучий, в речи переплетаются русские и украинские слова, в глазах – тоска. 93 года назад она родилась в Запорожской области и там же прожила большую часть жизни.

Это первая героиня рубрики «В своем уме», после общения с которой я уходила с тяжелым сердцем. Некоторые признавались, что устали жить, но находили утешение в детях или внуках, в увлечениях, да просто в солнечном дне. У Татьяны Мефодиевны такой отдушины нет. О прошлом и настоящем она рассказывает со слезами, во время долгих пауз сморкается в чистый платок, который не выпускает из рук…

О детстве
Школа была далеко, несколько километров нужно было идти пешком. Помню, осенью надела сапоги – пошла на учебу, и чуть не утонула в земле – завязла. Дело было к зиме, земля клейкая, засасывала, как болото. Мужчина меня увидел и сообщил отцу, а то там бы и замерзла.

В первый класс походила, на второй год мама говорит, ходить не в чем, будешь сидеть дома. Я и осталась дома, не училась. Расписаться могла, считать умею немного – и все.

Гулять некогда было: после смерти старших брата и сестры я стала вместо них. Мама в колхозе работала, а я сидела с детворой.

У нас была молотилка ручная. Отец впрягал в нее лошадь и водил по кругу. Как-то положил доску на молотилку, говорит, сидай на доску, покатаешься. Я села на каталку, лошадь пошла, молотилка закрутилась, а я съехала, сижу на земле. Отец смеется. Потом приловчилась хорошо, катаюсь на доске: она крутится, а я еду.

Как подросла, пошла в колхоз работать. И дояркой была, и телятницей, и птичницей – кем только не работала. Сколько себя помню, все время работала. На «Запорожстали» таскала на носилках запчасти. На станках делают, а мы с еще одной женщиной носим. Тяжело.

О себе
Я жила около мамы, пока замуж не вышла. Вышла поздно, в сорок лет. Почему? Мы люди бедные были, на бедных жениться не хотели.

Было у меня два мужа. С первым познакомились в клубе. Он конюхом был, потом устроился птичником работать. Жили бедно. Родила я девочку. Она заболела корью, нас забрали в больницу, побыла с ней там четыре дня, и она умерла. А потом хотелось еще детей родить, но не получилось. Муж тоже вскоре умер.

Второго приняла в дом. У него жена скончалась, мы с ним сошлись. Какая любовь? Наработается, придет, лишь бы до постели добраться. Но меня не обижал. Прожили с ним 8 лет, умер он – тяжело болел.

Раньше я молодою была, могла отгадывать сны, гадала на картах. Потом вдруг отошло все. Не могу больше ни гадать, ни сны рассказывать.

О немцах
Прибегает председатель, говорит, ховайтесь, немцы идут. А куда прятаться? Село у нас голое, деревьев не было. Одна степь кругом.
Зашли немцы, облюбовали нашу хату, она у нас маленькая – здесь у них кухня была. Но нас не выгоняли. Так и жили четыре месяца: нас одиннадцать душ, мать, отец, еще и немцы. У нас готовили, ночевали в машине.

Немцы стояли хорошие. И конфеты дадут, и яблоко, и печенье. Но предупредили: если сам возьмешь, без разрешения – не обижайся, убьют. У них все подсчитано, порядок во всем.

В нашем селе немцы никого не обижали, людей не убивали. Может, потому что голая степь, им некуда спрятаться?

У меня сестра была, красивая, статная, завидная. Пришли к нам немцы из соседней деревни – за девчатами, а все попряталась, остались мы со старшей сестрой. Посадили нас на бричку и повезли. Привели в хату, там русский на гармошке играет, поет, немцы за столом сидят. Поставили нас посреди комнаты, осматривают со всех сторон. Я сгорбилась, чтобы не привлекать внимания. Они говорят, мол, спать с вами будем. Сестра – в крик, рвется, я ее держу, а сама оцепенела от страха, но сильнее спину гну – кто на горбатую позарится. Отец нас спас – побежал к старосте, тот договорился с немцами, и нас отпустили. Больше нас не брали никуда.

А потом немцы стали уходить, хотели угнать нас в Германию. Наш председатель хорошо балакал по-немецки. Говорит, девочки, беда, кони запряжены, увезут вас. Наказал: когда будем спускаться вниз к оврагу, вы прыгайте с брички и бегите кто куда. Подъехали к оврагу, все повставали, а мы: дядька, я и один хлопец – остались. Не сообразили сначала. А потом давай тикать, а немцы давай стрелять, но не попали в нас. Мы убежали и остались в деревне, а остальных увезли в Германию.


О мужчинах и красоте
В мужчине главное… бес его знает, каким должен быть настоящий мужчина. Внимательный, добрый, наверное.

Сейчас обращаешь внимание на мужчин, которые к тебе хорошо относятся. Вон, у моей соседки муж всегда и хлеба купит, и поможет сумку донести, и дверь откроет, и добрые слова скажет.

Красота важна. Если девчата красивые, мужчины смотрят.

О родне, политике и старости
Когда осталась одна сестра предложила жить вместе. Дети ее выросли, разъехались, говорит, и тебе будет лучше, и мне. Я все продала, землю переписала на племянницу, приехала в Крым.

У сестры есть сын и дочь, они не помогают. Дочь хоть иногда приходит, а сын вообще не появляется.

Пока есть деньги, ты нужен, как только остался без денег – никому до тебя нет дела.

Жалею, что переехала. Думаю, надо было остаться в деревне и пойти в дом престарелых. У нас хороший дом престарелых. Зимой бы жила там, а летом приходила бы домой.

За политикой не слежу, телевизор не смотрю – сестра не дает, включит то, что ей интересно. А я люблю кино о жизни, о любви, со счастливым концом.

Политику я не понимаю. Что рассказывают, не понимаю: кто прав, кто виноват – ничего не понимаю. А когда-то ходила на выборы, голосовала.

Мама прожила 90 лет. Отец умер рано. У меня и мыслей не было, что я столько проживу. Жила, когда трудно, когда чуть веселее, и не думала, что Бог столько отмерил. Зачем? Не знаю.

Молодым желаю здоровья. Берегите здоровье, о старости думайте заранее. Чтобы могли себя обеспечивать и не зависеть ни от кого.

Живите, пока молоды. В старости уже ничего не нужно.