Бессмысленный и беспощадный


В Москве кавказец зарезал русского – ударил ножом в сердце. В ответ москвичи устроили погромы: переворачивали машины с номерами Чечни и Дагестана, били полицейских и витрины, пытались сквозь кордон ОМОНа прорваться на овощебазу, где работают «одни нерусские»
Кирилл Железнов
Народный сход в память о погибшем 25‑летнем Егоре Щербакове через несколько часов перерос в митинг, шествие, а потом в бунт, погромы и мародерство. Колонну из нескольких сотен людей возглавили молодые ребята. С криками: «Выселять!» они смерчем прошлись по нескольким улицам спального района Бирюлево: искали мигрантов и крушили витрины и автомобили.

Читать далее «Бессмысленный и беспощадный»

Нет, это не Лобановский…


Чуть больше чем за год Олег Блохин превратился из национального героя в тренера-неудачника
Андрей Зотов
«Вторым таймом я полностью удовлетворен», – эта фраза Олега Блохина после матча с «Металлистом» 15 сентября повергла в шок болельщиков «Динамо». Сказано это было после первого в 22‑летней истории выступлений киевлян в чемпионате Украины поражения с крупным счетом. Два из трех безответных голов в Харькове «динамовцы» пропустили именно во второй части встречи… Разве можно было представить себе нечто подобное чуть больше года назад? А ведь в сентябре 2012 года, после ничьей с англичанами на «Уэмбли», Олег Блохин был в Украине первым после Бога…

Читать далее «Нет, это не Лобановский…»

Илья Резник: «Гениальные стихи? Говно полное!»



«В 1991 году в ялтинском театре Чехова мы играли спектакль „Игра в Распутина, или Ностальгия по России“ – я тогда труппу создал. Алла Борисовна прошла перед спектаклем в первый ряд – и говорит зрителям: „Чего вы сюда пришли?“. Ревновала жутко, что я занимаюсь другими, а не ею. Скандал был. У меня плакали за кулисами актрисы. Но потом сконцентрировались – и так отыграли, что Алка „бис“ кричала», – он говорит негромко, словно убаюканный морским прибоем, шум которого сквозь распахнутое окно вливается в просторный люкс ялтинской гостиницы «Ореанда». Собеседник «Республики» – поэт Илья Резник. Кто кроме него, написавшего для Пугачевой десятки хитов, сумел бы так легко назвать главную певицу России Алкой?

«Мы – мастодонты!»
– Когда вы начинали сочинять тексты песен, в этом направлении творили такие яркие авторы, как Роберт Рождественский, Андрей Дементьев, Леонид Дербенев…

– Столпы. И песни же их живут до сих пор.

– А как вы думаете, почему сегодня талантливый, интересный текст песни – страшный дефицит? Но есть авторы песен, чьи «творения» получают ротацию в эфире радио и телевидения, а слушать их нелегко.
– «О, боже, какой мужчина!..»

– Да: «Я хочу от тебя сына…»
– «И дочку – и точка».

– Действительно, дошли до точки…
– В свое время, когда у нас с Раймондом суперхит появился, «Маэстро», на соседней вершине была «Малиновка». И то был суперхит, и это. Значит, были потребители и того, и другого. А сейчас на эстраде звучит сплошная «Малиновка».

– Но по сравнению с «Дочкой-точкой» «Малиновка» – еще вполне ничего.
– Да, и если раньше меня тошнило от «Ласкового мая», то недавно я в интервью говорю: «Ребята-то нормальные. Ну, бедные, несчастные, детдомовские…» То есть даже «Ласковый май» по сравнению с тем, что сейчас происходит, смот­рится нормально.

– А то ли еще будет!..
– По идее государство должно этим заниматься, у государства должны быть свои каналы. А иначе мы во власти этих случайных людей – бизнесменов или как там они называются. Мы знаем, что они хотят зарабатывать большие деньги, а на чем – неважно. Наверное, мы просто романтики, люди из прошлого века, у нас критерии другие. Мы – мастодонты.

«Непризнанный гений, да? Иди помойся сначала…»
– Ваши литературные вкусы с годами не изменились? Вы по-прежнему любите Пушкина, Блока и Гумилева?

– Да, и Игоря Северянина, и весь «серебряный век» русской литературы.

– Вы часто называли своим любимым поэтом именно Блока.
– Это отдельная история. Я когда-то снимался в массовках на «Ленфильме» – мы, бедные студенты, зарабатывали по три рубля, работая по двенадцать часов. И тогда снимали фильм «Последний дюйм», в котором главную роль играл Николай Николаевич Крюков. И он мне сказал: «Илюша, ты так похож на Блока. Напиши сценарий о его жизни». И я, семнадцатилетний, стал ходить в Салтыковку (сегодня Российская национальная библиотека имени Салтыкова-Щедрина в Санкт-Петербурге. – «Р»), изучать биографию Блока, стихи. Конечно, никакого сценария я не написал. Но он стал моим любимым поэтом.

– А в Блоке что зацепило? Надрыв?
– Надрыв и аристократизм. Меня коллеги-поэты спрашивают: «Почему вы в белом костюме ходите?» Но посмотрите: настоящие поэты Пушкин, Байрон, Бальмонт – как они одевались! А потом посмотрите на наших потных ребят, от которых перегаром несет: «поэты», «непризнанные гении», да?.. Иди помойся сначала.

– В то же время прославивший крымскую землю Максимилиан Волошин вообще носил хитон.
– Ну, у него фактура была такая.

– Он полноту свою скрывал таким образом.
– Да. И он очень интересный поэт.

«За квартиру аванс внесли, а дальше будем деньги искать…»
– А вы в Коктебеле бывали? В волошинских местах.

– Нет. Я в Крым впервые приехал студентом четвертого курса на Ялтинскую киностудию – на пробы. Потом в Гурзуфе на детском фестивале стихи читал. Затем я возрождал здесь ансамбль «Крымские чайки». Третье пришествие в Ялту было в 1979 году, когда я участвовал в фестивале «Крымские зори». А потом мы стали с Ирой (женой. – «Р») каждый год отдыхать в Гасп­ре. А сейчас хотим купить в Ялте квартиру: аванс внесли, а дальше будем деньги искать.

– Некоторые считают авторов песен как бы не совсем поэтами…
– Смотрите: Андрей Вознесенский при жизни был великим поэтом. Вот он ушел, в некрологах пишут: он был автором песен «Плачет девочка в автомате» и «Миллион алых роз». Все газеты – только об этом. А чего же не вспомнят «Уберите Ленина с денег», «Озу», «Треугольную грушу», «Лонжюмо»? Они не нужны уже никому, да их и читать уже невозможно.

– Ну почему? Весьма интересные, оригинальные произведения.
– Разве что для интеллектуалов‑маргиналов. В них нет героя, которому хочется сопереживать. А поэзия должна вызывать сопереживание. Андрей Кончаловский как-то, когда мы летели в Лос-Анджелес, заметил: есть поэты «мозговые», а есть «сердечные». Мне ближе сердечные, вроде Есенина. А «мозговые» – это типа Иосифа Бродского, которые заставляют думать, разгадывать их стихотворения как кроссворды, ребусы.

«Сложно писать – легко. Просто – трудно»
– Значит, «крестьянский поэт» вам ближе, чем питерский интеллектуал и нобелевский лауреат?

– Кстати, у меня с Бродским связана другая интересная история. Импресарио, который мне устраивал творческие вечера в Америке, до этого пять лет уже организовывал встречи с Бродским. Как-то после моего концерта мы ужинали с ним и его бывшей женой, и он начал говорить: «Вот Бродский – гений!». Я в ответ: мол, он великий поэт, но «не мой». Он понес в ответ: «Как? Кто ты такой?» И тут его бывшая супруга как даст ложкой по столу: «И мне не нравится твой Бродский!» И сопровождавший меня чиновник из России тоже заключил, что ему, в общем-то, не близок этот поэт. Когда после ужина мы пришли к импресарио домой, я попросил у него бумагу, сказал: «Засекай время», – а через семь минут позвал и стал читать: «Сентябрь юн. Вдыхая звук нектара, сижу. Видения кошмара пугают. Пред тобою ниц склоняю мыслей ветхих ожерелье. И снова ты – прозрение, похмелье – приходишь так, как муж идет к вдове, жене им преданного друга. И не найти мне выхода из круга, и что-то благовест грохочет в голове…» Он говорит: «Это же гениальные стихи!» – «Да нет, – говорю, – это говно полное». Потому что это импровизация сплошная. Сложно писать – легко, а просто написать, простую формулу народную найти – гораздо труднее.

15 самых известных песен Ильи Резника
Для Аллы Пугачевой:
«Маэстро»
«Старинные часы»
«Фотограф»
«Три счастливых дня»
«Балет»
«Делу – время» («Эй вы, там, наверху»)

Для Лаймы Вайкуле:
«Чарли»
«Скрипач на крыше»
«Вернисаж»
«Еще не вечер»

Для Владимира Преснякова:
«Стюардесса по имени Жанна»
«Странник»

Для Ирины Аллегровой:
«Я тучи разгоню руками»

Для Любови Успенской:
«Кабриолет»

Для Наташи Королевой:
«Маленькая страна»

Алексей Вакуленко
фото: Юрий Лашов



Дочь на два часа


Одиноких инвалидов нужно купать, готовить еду, водить к врачу и убирать в квартирах. Все это делают социальные работники
Илона Тунанина
фото Юлии Сидоренко
У Галины Ивановны ладная фигура, стройные длинные ноги, миловидное ухоженное лицо. Крашеные в «блонд» волосы заплетены в косу. С такими данными она могла бы сидеть в офисе, щебетать по телефону, готовить кофе для шефа и улыбаться посетителям. С нынешней работой присесть некогда. Галину ждут подопечные – одинокие старики, прикованные старостью и болезнями к своим клеткам-квартирам, бабушки и дедушки, на которых у родственников нет времени. Четыре человека в день, по два часа на каждого. Восемь рабочих часов. Пять дней в неделю. И так восемь лет. Галина Пиляева – социальный работник симферопольского Территориального центра по обслуживанию одиноких пенсионеров и инвалидов.

Читать далее «Дочь на два часа»

Чтобы помнили

Глава Сакской РГА Александр Овдиенко предлагает придать особый статус месту гибели советской подлодки «Щ‑216»
Глеб Масловский
В память о моряках легендарной «Щ‑216» в Феодосии создадут мемориальный комплекс. Именно в Феодосии находилась последняя база затонувшей в 1944 году советской подлодки. Глава крымского правительства Анатолий Могилев поручил Министерству культуры Крыма и Рес­кому по охране культурного наследия создать оргкомитет, который проведет конкурс на лучший проект мемориала, а также подсчитает, сколько это будет стоить.

Читать далее «Чтобы помнили»