Просто любовь


Все жалуются на одиночество, семьи трещат по швам, недолюбленные подростки лезут в петлю. Но в мире, изнывающем от нехватки любви, все-таки встречаются люди, у которых она есть в достатке
Илона Тунанина
фото: Юлия Сидоренко
Настя и Витя Лященко – обычная крымская пара: работают журналистами, женаты три года, растет сын. В их жизни нет молочных рек с кисельными берегами. Все как у всех: работа, домашние хлопоты, редкий отдых. Но почему-то почти все знакомые (и я в том числе) считают эту пару идеальной, а их жизнь – немного похожей на сказку.

Встреча под колокола
Виктор стоял на мосту, сжимая в ладони монету. Рядом, румяные от мороза, занесли над водой руки с монетками новые знакомые. Год назад Витя вместе с другом Сашей придумали традицию – в День святого Николая загадывать желания, бросая копейки в Салгир ровно в 15.45 – когда на храме Александра Невского звонят колокола. А теперь бросить монетки в холодную воду решили еще несколько человек. Среди них была и Настя. До этого Виктор замечал ее в университете (учились на одном факультете, но девушка – на три курса младше), сталкивался на пресс-конференциях. Но именно в тот день, на мосту, Витя увидел Настю по-настоящему. Сосредоточенная на своем желании, она задумчиво смотрела на воду. Когда пришло время бросать монеты, Витя подумал: «Было бы здорово с этой девочкой через год наряжать елку!»
Легкий кружок металла тихонько булькнул и скрылся в темной воде. Меньше чем через год Витя и Настя вместе наряжали двухметровую елку в съемной квартире и привыкали к новым для себя ролям мужа и жены.
– Трудно сказать, что именно я увидел, – Витя говорит не спеша, тихо. – Не понимаю, как это – любить за что-то: за смех, за красоту, за ум, за внутренний мир. Мне просто хотелось быть с ней рядом.
В Настиной жизни тогда кипели нешуточные страсти: рушились отношения с молодым человеком. До нового знакомого ей не было дела. Пока однажды не случилось странное.
– Как-то прихожу на пресс-конференцию. Пустой зал, сидит Витя. И вдруг у меня в голове – как вспышка: «Это твой будущий муж». Думаю, что за бред?!
Дорожки в парке застелены желтым, ветер срывает с деревьев последнюю одежду. Мы говорим о любви.
– Мне неудобно, – смущается Настя. – Рассказываем о наших чувствах, словно нам уже за 90 и мы всю жизнь вместе прожили. Я так и вижу, как взрослые читатели качают головами: «Детки-детки, вы еще жизни не видели».
Она смеется. Витя, напротив, серьезен.
– Я эту фразу слышал, когда мы с тобой только начинали. Нам говорили: за три месяца бытовуха (слово‑то какое страшное!) съест ваши отношения.
– А потом стали пугать: подождите, вот пройдет три года, – подхватывает Настя. – Прошло три года…
– Еще не прошло, – спокойно поправляет Витя. – День рождения нашей любви – 14 января. Вот и проверим теорию о том, что любовь якобы живет три года.

«Ругаемся бережно»
Отношения Насти и Вити развивались стремительно. В октябре познакомились, в декабре начали встречаться, через четыре месяца Витя сделал Насте предложение. А в первую брачную ночь у них получился Ваня. Так утверждает Настя. «Девушка с волосами цвета августа» – так написал когда-то Витя в своем дневнике.
Сидим на скамейке. Витя и Настя – тесно друг к другу. Когда он что-то рассказывает, его рука гладит Настину коленку. К прилепившемуся ярлыку «идеальная пара» ребята относятся осторожно.
– Мы часто спорим, бывает, ссоримся, можем молчать, когда поругаемся. – Настя старательно рушит миф об идеальной семье. – Но других мужчин для меня сейчас не существует. Кроме мужа и сына все однополые, все девочки.
– Мы ругаемся бережно, – добавляет Витя и предостерегает от противоположной крайности: – В отношениях важно слышать просьбы друг друга, но ни в коем случае не подстраиваться. Когда ты начинаешь полностью подстраиваться под человека, ты стираешь в себе личность. Пройдет год-два, и партнер заскучает, потому что будет видеть в тебе отражение себя, ему станет неинтересно.
Они очень разные. Настя – сгусток энергии. Открытая миру, импульсивная, стремительная в поступках и словах; готовая в любой момент броситься в бой. Виктор, напротив, сдержан, нетороплив, говорит тихо.
– С Витей я вижу, как меняюсь: стала более женственной, человечной. Витя меня научил, что нужно ценить не слова, а дела, – признается Настя. – Каждое утро после пробежки он приносит мне цветочек или красивую веточку. В этом любовь – в поступках, даже маленьких.

«Трансформа-а‑а‑аторная будка» вместо «Я тебя люблю»
За три года совместной жизни они обросли не только обязательствами друг перед другом, но и маленькими ритуалами. Супруги играют в эту игру, чтобы победить рутину.
– Мы решили, что важно провожать того, кто первый уходит из дома. В окошко махать рукой. Раньше мне Настюшка махала, а сейчас и Ванечка топочет, – говорит Витя. – Ужинаем обязательно вместе.
Настя вертит в руках кленовый лист, внимательно слушает Витю. Как только речь заходит о семейных ужинах, включается в разговор. В голосе легкое раздражение.
– Правда, если Витя задерживается, приходит с работы в девять вечера, я злюсь. Мы не садимся за стол, ждем его. А он пока позвонит всем родным, пока решит какие-то вопросы… Я бываю просто в гневе.
Витя молча улыбается и не спешит оправдываться.
– Еще мы вместе ездим по Крыму, – продолжает он, как ни в чем не бывало. – А 5 числа каждого месяца дарим друг другу книги. Раньше сочиняли друг для друга сказки, придумали свой шифр. Например, «трансформаторная будка» – это на нашем языке признание «я люблю тебя».
– Откуда такие неожиданные ассоциации?
– Когда я беременная была, во время прогулки придумала игру: пою Вите песню на известный мотив, но слова подставляю другие. Я ему на мелодию «Я люблю тебя до слез» Серова пела «Трансформа-а‑а‑аторная будка…». С тех пор это наше признание – на двоих.
– Я как-то шел домой и думал: если бы у меня этого не было: двух лет совместной жизни с Нас­тюшкой, Вани. Мне вдруг стало так грустно! – признается внезапно Витя. – В жизни все может поменяться, но сейчас в нас есть любовь, и я этому рад. Моя бабушка, ей 80 лет, шесть лет назад овдовела. Но она по-прежнему ходит на кладбище, на окраину села, на могилу к дедушке. Приносит цветы. Плачет. На ее примере я вижу, что любовь на всю жизнь возможна.