По полтора года за каждую банку…


…скорее всего, получит рецидивист, укравший в магазине две банки красной икры. «Республика» всю ночь наблюдала за работой милиционеров и проследила хронику этого преступления
Вадим Никифоров
фото: Юрий Лашов
Этой ночью в нас не стреляли и не пытались избить, мы не видели резонансных преступлений. Зато стали свидетелями трагедии одной семьи: проследили от начала и до конца за одним задержанием. Патрульные милиционеры потратили около семи часов на пару воришек. Один из них за кражу двух банок красной икры стоимостью 160 гривен ближайшие годы проведет в тюрьме. На воле его, как и во время двух первых отсидок, будут ждать мать и сестра.


«Имеем право не давать показания»
Узкая длинная комната с высокими потолками и таким же окном, четыре стола, гербы нескольких крымских городов на стене, телефоны и три человека в милицейской форме. Именно здесь находится симферопольская городская линия «102». Сюда поступают все звонки в милицию, сделанные на территории Симферополя. За сутки их набирается около четырехсот, а в праздники – больше полутысячи.
20:40. Наше дежурство только началось – и уже первый звонок. В продуктовом магазине задержали двух воришек. Стырили две банки с красной икрой. Стоимость украденного – всего-то 160 гривен. Скажем прямо, не большой капитал. Но все равно – это правонарушение. На место отправляется наряд патрульных милиционеров и оперативно-следственная группа – будут опрашивать свидетелей и собирать улики. В супермаркет мы не успеем, но задержанных повезут на освидетельствование. Если врачи выяснят, что воровали под наркотиками или по пьяни, наказание будет более суровым. Медицинская лаборатория от горотдела недалеко. Значит, нам туда.

22.30. К Республиканскому наркологическому диспансеру на улице Февральской подлетает фургончик «Рено Кенгу». Обычно такие машины используют мелкооптовые торговцы и хозяйственные отцы больших семей, но этот автомобиль – милицейский. Его профессию выдает мигалка на крыше и расцветка: белый цвет с желто-голубой полосой на боку. Из машины выходят два милиционера в черной форме. Когда они открывают заднюю дверь, выясняется еще одна деталь. Сзади в «Рено» – клетка. В ней перевозят задержанных. По правилам в «Кенгу» можно запихнуть четырех человек, а двое поместятся здесь даже с некоторым комфортом. Внутри сидят любители красной икры. Одному лет 25–28, круглое лицо с большими губами. Зовут Федором. Второй – Олег, долговязый сухой мужичок за тридцать. По лицу и глазам видно, что жизнь прошлась по нему катком. Морщины, усталый взгляд, шишка на лбу. Оба в наручниках. Курят. Молодой из машины выходит пошатываясь.
– Что, так сильно икры хотелось? – спрашиваю человека, который за тягу к деликатесу может получить тюремный срок.
– Мы ничего не крали, – заплетающимся языком отвечает Федя.
– Не надо с нами разговаривать. Мы ничего говорить здесь не будем, – вмешивается Олег. Голос уверенный, говорит четко, со знанием дела. – По статье 63‑й Конституции Украины мы имеем право не давать показания против себя и своих родственников.
Причина юридической грамотности выясняется быстро. Олег уже дважды сидел: сначала за кражу, потом за грабеж. Из колонии он вернулся два с половиной года назад. Теперь работает на стройке в Гаспре. Вместе с Федей. Молодой парень посидеть в тюрьме еще не успел.
Олег ведет себя очень уверенно – знает, что с ним будет дальше. Выдают его лишь глаза. В них обида и грусть. Непонятно, зачем человеку, в котором чувствуется еще не до конца растраченная внутренняя сила, такие «приключения». А Федины глаза скачут с меня на фотографа, с фотографа на врача, с него на милиционера.
«Он под какими-то наркотиками, – с первого взгляда определяет врач. – Зрачки расширенные». У задержанных берут анализ мочи – и его догадка подтверждается. Оказывается, Олег тоже «употреблял». Патрульные рассказывают, что при задержании он выпил целый шприц с какой-то гадостью. В общем, все процедуры сделаны, анализы проводятся. На часах одиннадцать с копейками. Мы отправляемся в Центральный районный отдел милиции.


160 гривен = 3 года тюрьмы
23.30.
Олега и Федю увели на разговор со следователем, а мы пока рассматриваем дежурную часть. Просторная комната за стеклом и железной решеткой. Внутри старая мебель, на стене карта Центрального района Симферополя. Заходить внутрь могут только дежурные милиционеры, но для журналистов «Республики» делают исключение.
В подсобке «дежурки» есть аптечка. Чаще всего в нее лезут за нашатырем и валерьянкой, чуть реже – за бинтами и зеленкой. Так что дежурный – не только милиционер, но и немного психолог, и врач скорой помощи.

00.30. Выходим подышать свежим воздухом. Знакомлюсь ближе с патрульными, которые привезли сюда задержанных. В машине их трое. Два молодых парня и мужчина средних лет – прапорщик Виталий Шкарупа. Он уже 23 года в патруле. «Но оружие использовал только один раз, – вспоминает милиционер. – Собаку застрелил. Жалко было пса, но что поделать – хозяин ее на нас натравил».
«Не надо скромничать, – вмешивается в разговор сержант Максим Погожелов. – Здесь выходишь на смену и не знаешь, что тебя сегодня ждет. Вон недавно выехали на вызов: „семейная ссора“. А там – мужик напился вдрызг, повесил мишень на дверь комнаты и стал стрелять из винтовки со снайперским прицелом. Жена в дверь входила, он как раз пальнул. Пуля в руку попала, вылетела и ребро сломала. Вот такая „ссора“».
Пока говорим, из райотдела выводят наших знакомых. В наручниках теперь только Олег. Федю отпускают – для него это правонарушение первое. Отделался легким испугом и сломанным кайфом. А вот рецидивисту Олегу за две банки икры по 80 гривен, скорее всего, придется три года отсидеть в тюрьме. Наказание назначит суд, но милиционеры говорят, что максимальный срок «светит» Олегу по трем причинам: преступление не первое, было совершено по предварительному сговору с другим человеком и в состоянии наркотического опьянения. Получается, год тюрьмы за 53 гривны украденного…

«Он будет жить? Он не умрет?»
Побывав еще на одном вызове (ничего интересного – утихомиривали пьяного), мы возвращаемся в райотдел. У дверей отделения – машина «скорой помощи». В коридоре ждет стройная молодая девушка. Рядом с ней – элегантно одетая женщина около пятидесяти лет. Это сестра и мама Олега – привезли ему адвоката и пакет с вещами. Девушка пытается успокоить мать. Та старается скрыть эмоции, но получается плохо.
– Кому «скорую» вызвали? Это Олегу? – срываясь на плач, сестра терзает вопросами дежурного милиционера. Мать молчит. Стоит на месте, опираясь на подоконник.
– Да. Он же при задержании чего-то наглотался. Теперь сознание потерял, пена изо рта идет.
– Я сейчас узнаю, что он принимал! Здесь же второй, – она бросается к Феде, который стоит в сторонке. В руках у него прозрачный пакет с бутылкой коньяка. Купил в соседнем магазине и теперь, видимо, собирается отпраздновать скорое освобождение.
– Федя, что вы принимали? Скажи мне, быстро! Он умрет! Ты понимаешь, умрет! – кричит девушка и колотит Федю кулачками по груди и плечам.
– Бутират, – выдавливает из себя парень жаргонное названия оксибутирата натрия. Медики используют его для обезболивания. «Торчки» – для получения кайфа.
– Это бутират! – с криком летит к дежурному девушка. – Скажите врачам, что это бутират! Он будет жить? Он не умрет?
– Да не волнуйтесь вы. Они ему укол один сделают – очухается. Мы здесь и не таких видели, – дежурный старается успокаивающе улыбнуться.
Мать по-прежнему молчит, все сильнее опираясь на подоконник. Мимо нее на носилках проносят сына. Олег хрипит по-звериному, говорить он не может.

02.00. «Скорая» уезжает. Женщин забирает солидного вида мужчина. Видимо, муж сестры Олега. У них впереди много забот. Нужно будет платить адвокатам, носить передачи в СИЗО и, скорее всего, в колонию.
– Федя, ну зачем вы кинулись на эту икру? У нас у мамы завтра день рождения, – напоследок бросает сестра задержанного. Федя что-то мычит и жмет плечами.

Байки линии «102»
Что только не приходится слышать по телефону милиционерам, принимающим вызовы. «Можно машинку», «пришлите бригаду», «вышлите отряд», «примите заказ», – нередко наряд милиции вызывают именно так.
«Каждый день бывают какие-то анекдоты, – рассказывает подполковник Александр Тимофеев. – Звонит утром девушка: „Я проснулась дома, а у меня в постели незнакомый мужчина. Приезжайте, заберите его!“ – А нам ведь нельзя смеяться!».
Половина звонков на «102» поступает от «постоянных клиентов» – это душевнобольные люди, которые состоят на учете, но опасности для общества не представляют. «Им все время кажется, что на них кто-то хочет напасть: то соседи, то инопланетяне, – говорит Александр Тимофеев. – Стараемся, конечно, вежливо и быстро закончить с такими разговор. Как закончить? Переключить внимание. Например, спросить – что вы ели сегодня на завтрак? Получаешь ответ – яичницу или манную кашу. Вкусно было? – Да, спасибо. – Всего доброго! А иначе можно на полчаса-час застрять».

Менты о «Ментах»
Работники милиции смотрят сериалы о своих коллегах, правда, почти всегда с улыбкой. На реальную жизнь правоохранителей то, что происходит в кино, похоже мало.
«Вот, например, сериал „Менты“, – рассказывает Виталий Шкарупа, более 20 лет проработавший в патруле. – В каждой серии они в кого-то стреляют, убивают. Перестрелки, конечно, на экране выглядят зрелищно. Но милиция так не работает. Я недавно прос­то достал пистолет из кобуры – так потом пришлось две недели ходить в прокуратуру – объяснительные писать.
Или сериал „ГАИшники“. Посмотришь – там они не только ГАИшники, но и угрозыск, СОБР, ОБНОН, УБЭП еще и прокуратура в одном лице.
Немного на жизнь похож сериал „Глухарь“. Но там тоже, конечно, бывают перегибы».
При этом оружие у патрульных милиционеров есть. Это боевые пис­толеты Макарова и «Форт». Раньше в машине обязательно был автомат Калашникова. Но теперь они остались только у госохраны. В любом случае, оружие используют только в крайних случаях и почти никогда не применяют. Между этими двумя понятиями, кстати, есть огромная разница. «Использовать» оружие – это значит сделать предупредительный выстрел в воздух или просто показать, что оружие есть. А «применение» оружия – это стрельба на поражение.

Нам чаще звонят, чтобы матом покрыть…
«Городское управление, дежурная часть. Подполковник Тимофеев слушает», – отвечает на вызов «102» крепкий мужчина среднего роста. На вид ему около тридцати, на самом деле – под сорок. Добрая половина жизни прошла на службе в милиции. За 19 лет Александр Тимофеев успел поработать в спецподразделении «Беркут», в уголовном розыске, участковым. С октября прошлого года работает на линии «102». Дежурит сутки через трое. «Работа здесь тяжелая в первую очередь психологически, – подполковник говорит с нами, улыбаясь. Здесь вообще все стараются побольше улыбаться и шутить. Видимо, это спасает от стресса. – Больше всего устаешь от шутников, пьяниц, сумасшедших и постоянного хамства. Часто люди звонят просто, чтобы поругаться. Кроют матом, грубят. А мы обязаны вести себя вежливо. Все разговоры записываются, а потом их прослушивает служба внутренней безопасности. Если бросишь трубку или ответишь жестко – уволят. Так что мы, кроме прочего, помогаем людям спустить пар. От этого очень устаешь».