На сцене и в жизни не надо умничать…


Журналист «Республики» Кирилл Железнов побывал за кулисами симферопольского театра кукол и расспросил актеров о работе и жизни
Кирилл Железнов
фото: Юрий Лашов
На сцену ведет деревянная лестница. Всего три ступени – гладкие, отполированные. Актеры бесшумно взбегают по ним в мягких туфлях без подошвы, похожих на чешки. Скрываются от зрителей за ширмой. Справа от меня, за занавесом – небольшой зал. Слышно несколько детских голосов, кто-то хлопает в ладоши.

– Рано еще, еще не надо хлопать, – подсказывает взрослый голос.
Вытягиваю шею, выглядываю из-за занавеси. В зале пяток малышей, они крутят головами, постоянно вскакивают, глядят на тех, кто только входит в театр, и тут же знакомятся, дружатся. А через минуту – ссорятся. До спектакля еще четверть часа.

«У наших спектаклей два уровня смысла: для детей и для родителей…»
Спрятанные от глаз зрителя, за ширмой к спектаклю готовятся актеры в одинаковых костюмах этнически-африканской расцветки. Их трое – парень и две девушки. Константин будет играть слона Хортона, Дарья и Виталия – птицу Мейзи. Параллельно с основными ролями трио придется перевоплощаться в охотников, львов, зебр и даже публику цирка. За ширмой стоит обычная полочка с тремя секциями, я вижу там большую куклу фиолетового слона – он будет главным героем спектакля.

Виталия:
– Изначально кукольный театр был адресован взрослым, только в советские времена на первый план вышли детские представления. У нас в репертуаре есть представления для взрослых, например, «Балаганчик» по Александру Блоку. Хотя, знаете, на детских спектаклях взрослые тоже сидят с удовольствием. В большинстве историй есть пласт для детей, а есть другой уровень смысла – то, на что среагирует взрослый зритель. Подтекст, глубина – те вещи, которые он ухватит и поймет.

Дарья:
Какую роль хочу сыграть? Оставьте меня в покое, я хочу на пенсию (смеется. – «Р»). Есть такая роль – пенсия? Нет? Тогда такую, которую бы заставила здесь (прикладывает руку к сердцу. – «Р») все трепетать, изнывать, страдать, плакать. Чтобы вылить всю боль, которая накопилась за улыбкой. «Прожить» эту боль на сцене. Но пока таких ролей нет.

Константин:
– У нас, в театре кукол, нельзя уходить в себя, копаться в душе, выискивать что-то, а потом выдавать это зрителю. Смотрят дети. Не поймут. И это надо помнить. В театре кукол другое ощущение от сцены, не такое, как в драматическом театре. Оно волшебное, прекрасное, ты отдаешь детям эмоции и в ответ получаешь заряд энергии. А на большой сцене – там ты больше для себя работаешь.
Пятый год играть дедушку Поиграя (персонаж детского спектакля. – «Р») – это, конечно, сложно, устаешь физически и морально. Как вот у нас гастроли: в 7 утра вы­ехали, в 9 первый спектакль, в 11 – второй, в 15.00 – третий. Домой возвращаешься вялый, как вареная колбаса.

«Это не работа – мечта»
Показывать сегодня будут «Слон Хортон ждет птенца» по Теодору Гейзелю. Рифмованная сказка, вроде бы совсем детская: ветреная птица Мейзи бросает гнездо с яйцом на слона Хортона. Долгие месяцы громоздкое животное, умостившись на дереве, согревает и защищает чужое яйцо.
Я читаю сценарий:
«А слон все сидит и упрямо твердит:
– Яйцо не замерзнет!
Птенец победит!
По-моему, мысль моя очень проста:
слон верен от хобота и до хвоста».
Спектакль будет необычным. Актеры не прячутся за ширмой, а вмес­те с куклой выходят на сцену, пританцовывают, усиливают эффект собственной мимикой и пластикой. Именно для этого нужны одинаковые костюмы – они помогают артистам «вписаться» в декорации. Этот прием – так называемая «игра в открытую» – сейчас пользуется большой популярностью в кукольных театрах мира.

Дарья:
– Спектакль может получиться: зритель идет за тобой, а потом ты за ним, эмоция в ответ на эмоцию… А может этого и не произойти. Когда зритель не отвечает, стараешься его разбудить, расшевелить, растолкать. Так что театр – это не всегда праздник. Иногда бывает ощущение, что идешь на завод. Редко, но бывает.
Константин:
– Театр – не работа. Это то, что у тебя внутри. Конечно, бывают такие моменты, когда это становится тягостным трудом. Вот, например, выезжаем на ЮБК, а переодеваться приходиться, извините, в сортире. Заходит мама с ребенком и видит того же деда Поиграя, который был на сцене пять минут назад, а теперь он в уборной в трусах, скачет на одной ноге, стараясь вторую запихнуть в штанину. И ноги у него – волосатые и пахнуть могут плохо. Вот в такие моменты – это даже не работа. Это каторга.
Еще тяжело бывает, когда едем развлекать отдыхающих – не зрителя, а такого, знаете, обкормленного ленивого кота, который вылежался на пляже, а теперь хочет порезвиться.
А в театре, куда к нам приходят на спектакли – и знают, что их ждет спектакль, не шоу, не развлекуха… Тогда это не работа – мечта. Каждому бы, наверное, такую.
В зале все больше зрителей: рассаживает всех администратор, фиксированных мест здесь нет. Так проще: по центру сидят дети, чтобы хорошо видеть сцену, а по сторонам – родители. Вроде бы все логично. Но, похоже, скоро театру придется менять систему посадки: недавно две родительницы не поделили места – и устроили драку в зале. Дети сидели ошеломленные, а две взрослые тети таскали друг друга за волосы и покрывали матом. Дико и, кажется, невероятно. Но это было: одна из драчуний позже заявила на соперницу в милицию. Актеры до сих пор в шоке, говорят, видели такое первый раз за всю историю театра.

Дарья:
– На сцене не надо заумничать. Да и жить надо, как велит сердце: хочется остановиться на улице и рассматривать цветы, – я делаю это, – пожимает плечами Дарья. – Сейчас мне хочется простых вещей: вчера вечером, например, я вязала нос­ки – хотя могу купить и не тратить время. Но не в этом ведь дело. Понимаете? Проходит время – и осознаешь, что умно говорить и стильно выглядеть – это не самое главное.
Из трехъярусной полочки за ширмой появляются куклы охотников.
«УУУ!!!», – выдыхают из-за занавеси невидимые мне зрители. И замирают, тишина. Потом смеются: слона не убили, не застрелили, слона поймали и везут в цирк, показывать диковинку за деньги. Но ничего, слон справится. Он же вон какой большой и сильный.
«И Хортон оставил родные места,
несчастный от хобота и до хвоста».
Зал снова затихает. Хортону плохо.

Дарья:
– Кукле, с которой работаешь, надо подарить душу, тогда она будет жить. Понять ее надо, отдать часть себя. Ведь любить – это отдавать.

Константин:
– Хорошая кукла – это очень тонкое произведение. В театрах таких единицы. Если кукла правильно исполнена, берешь ее в руки, и она живет сама, пойдет сама. А если кукла сделана как одоробло… (Костя, видимо, не найдя русских слов, использовал полубранное украинское – так называют нескладных, неуклюжих и не­опрятных людей. – «Р»). Приходится применять все свое мастерство, чтобы вдохнуть в нее жизнь. И все равно – не то получается. Не так, как хотелось бы.

Виталия:
– У мамы живет мой плюшевый медведь из детства, он сейчас с одним глазом, второй у него потерялся. Все собираюсь привести его в порядок, но руки не доходят. Но сделаю обязательно. А самый любимый – это кот. Он был большой, когда папа мне его в детстве подарил, а сейчас уменьшился.

«Говорить правдув шутках…»
У слона Хортона вылупляется… слоноптица. Такое создание, похожее на маленького слоненка, но с крыльями. Дети в восторге.
«И слон возвратился в родные места,
счастливый от хобота и до хвоста».
Занавес. Бывший слон Хортон, а теперь Константин, актер провинциального симферопольского театра кукол, курит на скамейке, птица Мейзи в лице Дарьи и Виталии «улетела» в гримерку. По лицу Константина течет пот. Он машет отрицательно руками, мол, да ладно, обычная сказка, отыграли нормально, ничего особенного… Хотя, на самом деле, ребята выкладывались на сцене. Это было заметно.

Константин:
– Хочу сыграть шута. И не важно, в театре кукол или драматическом. Это очень острый, насыщенный образ. В литературе, как и в жизни, шуты дураками никогда не были. Это глубина, может быть, даже трагедия, сарказм, скрытые за внешней маскировкой, за ширмой клоуна. Очень интересная роль. Шутками говорить правду – это же замечательно.
В гримерке Виталия и Дарья устало улыбаются, а потом смущаются. Виталия нервно сжимает пальцы, волнуется.

Виталия:
– Быть для кого-то слоном Хортоном? Он идеальный, конечно. К такому надо стремиться, но смогла бы или нет – не знаю.

Константин:
– Стать слоном Хортоном в жизни? С огромным удовольствием! Любой нормальный человек ищет ситуацию, где бы он мог проявить себя героем, показать свои лучшие качества. Есть, конечно, дебилы, которые пробегут мимо котенка, которого вот-вот машина задавит. Которые не поднимут упавшую бабушку, а достанут телефоны, чтобы видео снять… Есть, я не спорю, но большинство ведь людей – нормальные и хотят делать хорошие дела.

Театр кукол для взрослых?
Арина Новосельская, художественный руководитель и директор Крымского академического театра кукол:

«Есть планы сделать целый репертуар для взрослых. Наш небольшой зал обеспечит особый эффект, которого нет в других театрах. Конечно, надо его немного реконструировать, заменить сиденья, чтобы взрослому человеку было комфортно. Будет ли пользоваться спросом? Знаете, ведь игра куклы заставляет внутреннее «Я» взрослого человека реагировать гораздо сильнее. Уверена, что наши спектакли для взрослых произведут фурор в крымском театральном мире».