Любовь с ограниченными возможностями


Жизнь инвалидов – это не только пенсии и пандусы. В ней есть любовь и секс – или мечта о любви и желание секса
Кирилл Железнов
Об ЭТОМ у НИХ – говорить не принято. Негласный обет молчания, словно занавес, скрывает проблемы и трагедии интимной жизни инвалидов. А они есть. О мире любви с ограниченными возможностями нам рассказал Евгений Орлов. Парень под два мет­ра, широкоплечий, с окладистой русой бородой и светлыми глазами. У него вторая группа инвалидности, ДЦП. Работает журналистом в украинских изданиях, дважды был женат.


«ЛЕГЧЕ И ПРОЩЕ ЗАКРЫТЬ ИНВАЛИДА В ЧЕТЫРЕХ СТЕНАХ»
– Евгений, как думаете, почему об интимных проблемах инвалидов у нас почти не говорят? Не важная тема?

– Давайте скажем честно: в нашей стране серьезно и глубоко говорить об интимных отношениях не может никто – ни инвалиды, ни здоровые люди. Показать чье-то нижнее белье на всю страну – пожалуйста, но открытый диалог о любви и сексе – без пошлости, гадости и «хихиканий» – у нас пока не получается. Только сейчас, в последнее десятилетие наше общество потихоньку начинает привыкать, что инвалиды такие же люди, а не какие-то ущербные создания. Они могут работать, влюбляться, создавать семьи и рожать совершенно здоровых людей. Процесс привыкания, адаптации идет, но очень уж как-то медленно…

– Что-то может его ускорить?
– Немалую роль в этом могут сыграть СМИ: газеты и журналы, которые не боятся говорить о непонятно почему табуированных темах. Смотрите: о пандусах, лекарствах для инвалидов и пенсиях пишут все. Настоящий ажиотаж вокруг этой темы начинается перед 3-м декабря, Днем инвалидов. Во всех статьях и телесюжетах почему-то главным объектом становится пандус возле аптеки. Инвалид должен добраться за лекарствами, а потом сидеть дома – такой сценарий общество вбивает в наши головы. Вы ведь сами порой оглядываетесь на инвалида, когда он передвигается по улице или сидит на лавочке и греется на солнце?

– Ну, хорошо. Общество неправильно воспринимает инвалидов, но сами инвалиды все делают правильно?
– У нас тоже очень много психологических барьеров. Первый барьер возводится еще в детстве, родителями: «ты это не делай, а то упадешь», «ты туда не ходи, а то тебя здоровые мальчишки побьют». Потом ребенок взрослеет, а его вместо того, чтобы отдать в школу, обучают на дому. Конечно, есть случаи, когда отправить в класс просто невозможно. Но часто родители оберегают даже тех, кто способен ходить на занятия и может вести нормальную жизнь. Легче и проще закрыть инвалида в четырех стенах. В итоге что получается? Мозги у человека есть, он мог бы учиться, а потом работать, но вместо этого загнан в четыре стены.

– Рассказываете о себе?
– (Улыбается – «Р»). Я тоже обучался на дому, меня сильно опекали. Приходилось преодолевать не только свои комплексы, но и страхи родителей: они боялись за меня и опасались общественного мнения, осуждения. Я буквально шаг за шагом отвоевывал для себя новые пространства, где мог бы ходить без опеки. Сначала сам спустился во двор, потом дошел до магазина, потом еще чуть-чуть дальше. Я открывал для себя мир, который раньше был ограничен моей комнатой, понимаете? Были скандалы, было непонимание. Этот долгий процесс завоевания пространства занял два-три года – после них я мог свободно перемещаться по городу и ходить где хочу. Я мог гулять!

«ДАЖЕ ДУМАЛ О САМОУБИЙСТВЕ»
– Как вы переживали «гормональную бурю» в подростковом возрасте?

– Это было очень тяжело. У меня все в порядке с мозгами, и я прекрасно себе отдавал отчет в том, что происходит. Я понимал, что мои сверстники с кем-то встречаются, влюбляются, а я нет. Плакал ночами в подушку, даже думал о самоубийстве. Тяжелое время.

– Когда у вас случился первый поцелуй?
– Очень поздно, в 24 года. Романтики было не так уж много: с девушкой мы познакомились в издательстве, куда оба пришли устраиваться на работу. Потом стали встречаться по работе, потом – не совсем по работе, а потом работа и вовсе отошла на второй план (смеется – «Р»). Начали заглядывать друг другу в гости. А поцелуй, как сейчас помню, случился зимой, в декабре. Мы учили английский, на улице было уже темно, а в комнате горела только настольная лампа. Вот тогда-то все и произошло. Как там пишут в любовных романах: наши губы нашли друг друга, а дальше было все остальное…

– Космос?
– Точно! Это переворот в сознании. Открытие Вселенной. Ты понимаешь, что на самом деле нет рамок и барьеров, они выдуманы обществом и возведены самими инвалидами. Осознаешь, что можешь жить жизнью, где есть любовь и секс… Это действительно космос.

– Друзьям о своем опыте рассказывали?
– Конечно, рассказывал! Без подробностей. Это были глубокие взаимные чувства, о таком нельзя было не рассказать. Кто-то порадовался, кто-то позавидовал. Но первых было больше.

– Девушка тоже была с инвалидностью?
– Нет. У нее есть проблемы со здоровьем, но внешне этого не видно. Наши отношения длились три года.

– Почему расстались?
– Причина банальная – ушли чувства.

– У нее или у вас?
– У нее. Потом у меня были два брака, обе жены – люди с ограниченными возможностями. Первый брак не самый удачный. А второй продлился пять лет. Причина развода не менее банальная – в какой-то момент мы просто перестали любить друг друга. Не сошлись характерами.

– Ваш идеал женщины?
– Умная, понимающая, начитанная. Женщина, которая может стать и собеседником, и другом, и любовницей. О внешности тоже можно говорить?

– Конечно!
– Пусть это будет небольшого рос­та, миниатюрная девушка, брюнетка или шатенка (глубоко вздыхает – «Р»).

– С высоты вашего роста Анджелина Джоли тоже миниатюрная…
– Нет (смеется – «Р»). Конечно, мне нравится Джоли, но мне кажется, это гипертрофированная красота. Мне нравится, когда все более естественно. Конечно, глупо требовать: подайте мне здоровую, а не инвалида. Это даже, в некотором смысле, кощунственно звучит. Потому что нельзя проводить такую грань. Красавицы и умницы есть как среди здоровых женщин, так и среди тех, что имеют инвалидность. И дуры тоже встречаются.

– Детей хотите?
– Да, разумеется. Как любой нормальный взрослый мужчина.

«ДЕВСТВЕННОСТЬ НА ВСЮ ЖИЗНЬ»
– По вашим наблюдениям, сколько инвалидов, способных жить полноценной интимной жизнью, имеют такую жизнь в реальности?

– По моему мнению, около половины. Больным ДЦП в этом плане проще: большинство из них могут заниматься сексом и зачать здорового ребенка, ДЦП не передается по наследству. Со «спинальниками» сложнее, у них есть чисто физио­логические проблемы, связанные с последствиями травмы: многие жалуются на то, что нет эрекции, кто-то не может испытать оргазм. К сожалению, если спинной мозг сильно задет, сигнал просто не доходит до нужных зон. Чтобы это побороть, те, кто понаходчивей, принимают непривычные позы. Используют электростимуляцию зон, которые могут вызвать возбуждение.

– Знаете, что в Нидерландах государство предоставляет инвалидам сексуальную помощь? Мэрии городов платят медработникам, которые доводят пациентов до оргазма мастурбацией.
– О таком уровне решения этой проблемы в нашей стране говорить еще очень рано. Все-таки европейские страны намного свободнее с точки зрения общественной морали.

– Хорошо, тогда какой выход у той половины инвалидов, которая не имеет партнера? Проститутки?
– Или вечная девственность. У меня есть такой товарищ. Когда мы познакомились, ему было тридцать лет, сейчас уже под сорок. У него никогда не было женщины, хотя физически он способен любить и заниматься сексом, скажу больше – это для него потребность, как и у здорового мужчины. Он шутит по поводу всего, что происходит в его жизни, и зачастую зло шутит. За маской такой непробиваемой иронии он скрывает боль и одиночество. Это трагедия. Откровенно говоря, я посоветовал бы ему и многим другим в такой ситуации обратиться к проституткам. Человек, не получивший первый сексуальный опыт, запрограммирован на ряд психологических комплексов. Он думает: «Я ущербный, я никому не нужен, никого у меня не будет, надо с этим смириться». Чем старше он становится, тем тяжелее ему перейти этот рубеж. И тут, как это ни странно и глупо звучит, может помочь проститутка.

– Лично вы обращались к услугам девочек «по вызову»?
– Нет. Но мой близкий друг-инвалид потерял девственность с проституткой. Сейчас у него все нормально с личной жизнью.

– Говорят, что в санаториях и пансионатах для инвалидов – повальный секс, мол, это некое царство разврата… Правда?
– Это не совсем так. Люди там активно знакомятся и занимаются сексом. Как, впрочем, это делают и здоровые люди в местах отдыха. Плюс, среди инвалидов есть те, кто годами сидит дома, в четырех стенах, и для них эти санатории – чуть ли не единственная возможность «выйти в свет». Осуждать ли их за «распущенность»? Не знаю. Думаю, они имеют на это право.

«УВЫ, НЕ ВСЕГДА ДУХОВНЫЕ КАЧЕСТВА НА ПЕРВОМ ПЛАНЕ»
– Где знакомятся инвалиды?

– Можно сказать, что все ушло в Сеть, в интернет. Сначала переписываются, потом договариваются о встрече. Ну и, конечно, в тех же санаториях, на специализированных пляжах. В таких местах проще знакомиться. Люди видят, что они в одной лодке, товарищи по несчастью, а значит, все пройдет легче. Меньше шансов быть отвергнутым.

– Браки между инвалидами – это компромисс? Пары создаются потому, что «меньше шансов быть отвергнутым»?
– Знаете, я сам раньше так думал. Но понял, что ошибался. Многие ждут настоящую Любовь. Ждут порой всю жизнь. Но не буду врать, есть те, кто действительно сходятся просто для того, чтобы не быть одному или одной. В таких случаях отношения – это компромисс.
А вообще, многим из нас, конечно, хочется видеть рядом здорового человека, и при выборе партнера не всегда духовные качества на первом плане. Постараюсь объяснить, в чем дело: хочется, чтобы у твоей второй половины были качества, которых тебе самому не хватает. Поэтому даже среди людей с ограниченными возможностями шансов найти партнера больше у тех, у кого инвалидность менее заметна.

– «Любовь с ограниченными возможностями» – хотим такой заголовок к вашему интервью поставить. Как думаете, подходящий?
– (Задумывается – «Р»). Интересный заголовок, парадоксальный. С одной стороны, это действительно любовь с ограниченными возможностями: ограничена обществом и самими инвалидами – их комплексами, психологическими проблемами. А с другой стороны, разве можно ограничить любовь? Нет! Надо ее искать, найти и быть счастливым человеком вне зависимости от того, инвалид ты или нет! Пусть эта мысль будет завершающей в моем интервью. Ладно?

Инвалидам помогают медсестры и благотворительные организации
В Нидерландах действует программа сексуальной помощи инвалидам. Мэрии нескольких городов выделяли средства, оплачивая квалифицированных медицинских работников, которые доводили своих пациентов до оргазма мастурбацией. Правда, врачи организовывали акции протеста, но схема работает.
В Великобритании фонд TLC обеспечивает связь между инвалидами и лицензированными сексуальными работниками.
«Многие женщины с церебральным параличом не занимаются сексом просто из-за того, что в обычных позах они испытывают физическую боль при разведении ног, – объясняет Таппи Оуэнс, основательница TLC. – В таких случаях в задачу сексуального работника входит найти новую, безболезненную позу».

«Я все еще женщина!»
Международный сайт для инвалидов Mad Spaze Club организовал проект «Тайные мысли колясочников». Любой желающий может анонимно разместить на сайте свое фото, написав на собственном теле самую главную мысль, крик души или послание в мир здоровых людей. Откровения шокируют и заставляют задуматься.
«Я все еще женщина», – так переводится надпись на руке молодой и красивой девушки в инвалидной коляске (на фото вверху).
Вот еще несколько мыслей, которые люди с ограниченными возможностями нанесли на собственные тела.
«Я никогда не целовалась. Не потому, что я не хочу, – просто никто, кроме меня, не хочет».
«Я больше не боюсь смерти. Я боюсь жизни».
«Я не думала, что буду так скучать по своим ногам».
«Мне нравится, когда люди пялятся на меня, но я ненавижу свое отражение в зеркалах».

Счастливы вместе
Прикованный к инвалидной коляске художник из Армении сам заработал денег на свадьбу и связал свою жизнь со здоровой девушкой.
«Я всегда хотел иметь друзей, заниматься творчеством, любить и быть любимым, несмотря ни на что, – рассказывает 29‑летний Вреж Киракосян. – Поверьте, этого хотят все люди на земле».
Художник влюбился в 32‑летнюю Елену, здоровую, без инвалидности. Роман начался с интернет-переписки, и Лена… ответила взаимностью. Вреж решил не медлить. Чтобы накопить деньги на свадьбу, он брался за любые заказы портретов. Через год влюбленные сыграли свадьбу.
«У меня нет возможности заниматься другой работой, так как из-за моего диагноза я практически не могу передвигаться, – объясняет Киракосян. – Даже трудно подолгу сидеть из-за очень большой деформации позвоночника».
«Он очень добрый человек, мы бы хотели иметь детей, – откровенничает Елена. – Вы знаете, все, что было у меня до Врежа, – это было совсем не то. Он большой души человек, думаю, нас соединил сам Бог».