Лесник – это звучит гордо!


«На этой работе много хороших эмоций, а в город меня не тянет», – объясняет Антон Медведев – самый молодой представитель крымской династии лесников
Мария Макеева
Когда работа твоего отца связана с лесом, дед и прадед всю жизнь трудились лесниками, а прапрадед был обходчиком графских охотничьих угодий, выбор будущей профессии – вопрос решенный. Лесник в пятом поколении Антон Медведев показал «Республике» самую старую сосну Крыма и рассказал о своей работе.

Рюмка соли за срубленное дерево
До революции на территории нынешнего Ливадийского лесничества находилось имение графа Фрола Багреева – нотариуса Ялтинской губернии. Граф был человеком широкой души и любил делать щедрые подарки. В 1904 году он даровал на свадьбу слуге Ивану Петровичу Медведеву два гектара земли в своем имении. Медведев построил мельницу, открыл пилораму и стал обходчиком графского леса. Прошло больше ста лет, душа графа вознеслась на небеса, но его имя до сих пор с трепетом вспоминает уже пятое поколение лесников Медведевых. Ведь не будь этого щедрого графского подарка, кто знает, как сложилась бы судьба их семьи. Широкий жест графа Баг­реева определил будущее сразу нескольких поколений. Антон Медведев – пятый в династии лесников. Как и его предки, следит за порядком в лесу.
– Потом родился прадедушка Антон – меня в честь него назвали. Он работал лесничим до Великой Отечественной. С войны прадед так и не вернулся – пропал без вести в белорусских лесах. Его сын – мой дед Александр Антонович – устроился в лесничест­во в 1947 году и, кстати, работает до сих пор. В этом году ему 83 года будет.
Антону Медведеву 35 лет. Невысокий, подтянутый. Ездит на мотоцикле. В левом ухе след от серьги. В джинсах и модной футболке, он никак не похож на романтиче­с­кий образ лесника – бородатого мужика в камуфляже и с ружьем. Тем не менее Антон уже 16 лет работает в Ялтинском горно-лесном заповеднике.
– Мой прадед нарушителей, которые лес рубили, жестко наказывал – заставлял рюмку соли съедать. И патроны в ружье у него были с солью… – Антон ведет нас к самой древней в Ливадийском лесничестве сосне.
– Сейчас так же жестко боретесь с нарушителями спокойствия?
Антон смеется, отодвигая ветки руками и освобождая путь.
– Наказываем в основном трудом. Если туристы разожгли костер в неположенном месте, заставляю в наказание убрать мусор, почистить поляну.

Тысячелетняя сосна и другие сокровища Ливадийского лесничества
О своих предках, работавших в лесах Южного берега Крыма, Антон рассказывает с уважением и гордостью. Это они научили его чувствовать и понимать лес. К советам деда Александра Антоновича Медведев‑младший прислушивается до сих пор.
– Дед научил меня пользоваться бензопилой. Мне тогда лет 11–12
было, лесничество как раз готовило место на Ай-Петри под лесопосадки.
Несколько лет практики – и в 2000 году Антон Медведев стал чемпионом среди украинских лесорубов.
– Сколько деревьев срубили за жизнь?
– Посадил гораздо больше, – уходит от вопроса Антон. Мы продолжаем продвигаться вглубь леса. – А вот и она, – неожиданно Антон останавливается и указывает куда-то в сторону. Не сразу замечаю среди густой зелени массивный ствол, от которого ввысь уходят толстые корявые ветки.
– Сосна крымская, или сосна Палласа. Этому дереву – 800–900 лет, – поясняет лесник.
Мы стоим, задрав головы к кронам деревьев, через которые с трудом просеивается солнечный свет. Антон указывает на маленькое лиственное дерево, примостившееся между крупными сосновыми ветками. Семя попало между чешуйками коры – и проросло!
– Сосна неправильной формы. Видимо, в молодости ее крутило, вертело. Приятно, что во всей Украине такой сосны нет – ни по возрасту, ни по размеру. Только сибирские кедры бывают такого диаметра.
– А какой у нее диаметр?
Антон прищуривается, прикидывает.
– Под два метра. Мы вчетвером не обхватим. А еще у нас есть тисовая роща, которая сохранилась в первозданном виде, без вмешательства человека. Одному из деревьев там 4,5 тысячи лет!
Лиризм в голосе Антона поначалу кажется немного театральным: не каждый день встречаешь мужчину, который так эмоционально рассуждает о красоте природы. Но Медведев не видит в этом ничего необычного. Лес – его стихия, родной дом.

Должность – мастер леса
В детстве Антон Медведев вовсе не собирался быть лесником – мечтал стать летчиком или космонавтом. Отслужил полтора года в армии, вернулся с намерением работать в органах безопасности, но не прошел медкомиссию.
– В 1997 году домой приехал. Спускаюсь с горы – открывается вид на Ялту, кругом сосняк. Тогда я понял, чего мне в жизни не хватало. Даже слезинку проронил. Дед обрадовался, говорит: ты – потомственный лесник, давай к нам, в лес. Я попробовал – и с тех пор ни разу не пожалел. Такое ощущение, что это на генетическом уровне заложено.
Шесть лет Антон проработал в лесничестве без специального образования, а в 2007 году получил диплом на кафедре лесного и охотничьего хозяйства и сразу пошел на повышение – теперь занимает должность мастера леса.
– Мой участок – на Ай-Петри. У меня в подчинении пять лесников, я контролирую их работу: чтобы не было самовольных рубок, чтобы было чисто, – поясняет Антон.
Медведев и его «пятерка» лесников каждый день объезжают и обходят 5 тысяч гектаров леса. Смотрят, как приживаются саженцы, рубят поврежденные или засохшие деревья.
– В советские годы здесь шишку собирали. Сушили – и отправляли семена в братские страны – Узбекистан, Казахстан, Россию. Херсонские леса – все выросли из наших шишек.
– Сейчас семена уже не собираете?
– Не в таких количествах. У меня по плану 10 килограммов семян в год. Это 300 кило шишки – ерунда. Раньше шишку заготавливали по 10–15 тонн в год. За килограмм шишки тогда 17 копеек платили. Кроме того, ежегодно в лесхозе по 10 гектаров леса отводили под рубку. Потом вместо лесхоза сделали заповедник, сейчас лес не рубим. Стараемся сохранить природу в первозданном виде. Пожары только мешают.
Пока же наше терпение испытывают комары: звенят над ухом, впиваются в кожу, зудят, мешая разговору. Антон в шутку жалуется на наглых куниц.
– Зверей здесь много, бывает, встречаешь горных козлов, кабанов, лисицы попадаются. С куницами вообще ладу нет: кур дома невозможно держать. У моей соседки за ночь куница 30 кур «вынесла».

Пожар как экзамен
Мы продолжаем разговор, сидя на скамейке по соседству с лесной пожарной станцией. В своих рассказах о лесе Антон постоянно возвращается к теме пожаров. В девять лет он впервые спасал лес от огня: во время грозы молния ударила в дерево в районе водопада Учан-Су, вспыхнул лес. Лесники бросились тушить огонь, карабкаясь вверх по отвесным скалам, – техника добраться до очага возгорания не могла. Маленький Антон, вопреки дедовским запретам, нацепил на себя ранцевый огнетушитель и тоже полез в горы.
– Споткнулся, влетел рукой в горячий пень. Ожог. Домой идти боялся – дед заругает. Бабушка делала примочки, но ожог остался, и дед отходил меня хворостиной – за непослушание, – вспоминает с улыбкой лесник.
Пожар для лесника – словно экзамен. На профессионализм, на человеческие качества.
– Не все готовы рисковать жизнью из-за леса. На пожаре сразу видно, кто любит лес, а кто просто случайный человек. Но случайные здесь не задерживаются.

Эта работа наполняет жизнь смыслом…
У Медведева трое детей – две дочери и сын. Девочки пока не стремятся идти по отцовским стопам – другие интересы, да и зарплата в заповеднике небольшая.
– Недавно делал перерасчет дедовской пенсии, так у него при СССР, в гослесхозе, зарплата была огромная – по 800, 900 рублей. Я сейчас зарабатываю 2,5 тысячи гривен – разве это можно сравнить? – откровенничает Антон. – Подрабатываем, кто как может. Дрова вон собираем, продаем. А вообще, знаете, я удивляюсь, почему лесники мемуары не пишут? – неожиданно меняет он тему разговора. – Столько сюжетов. Красивейшие места. Ты патрулируешь лес, отключаешься от суеты. В город не тянет, да многие и не выбираются – сидят в лесу безвылазно. Меня в городе хватает на два часа – потом хочется в лес, «перезарядить батарейки».
И все же Антон надеется, что сын, которому сейчас полтора года, продолжит династию.
– Здесь много хороших эмоций. Посадил семечку, наблюдаешь, как растет. Через год приходишь, смотришь – а на ее месте уже саженец. Еще десять лет – и там сос­на, выше меня ростом! Такая работа наполняет жизнь смыслом.

Вместо послесловия…
Перед возвращением в Симферополь заезжаем в дом лесника – сделать фотографию троих представителей рода. Скромная изба стоит на том самом участке, который сто с лишним лет назад подарил Медведевым граф Багреев. Зреет инжир, благоухают цветы, в водопроводе – родниковая вода.
– Кто такие? – интересуется дед Александр.
– Дед, это журналисты. Статью про нас напишут, – поясняет Медведев‑младший.
Александр Антонович смущенно улыбается:
– Раньше надо было писать. Сейчас-то я уже не такой красивый.