Крымские татары: «Пустить сюда войну никто не хочет»


Крымские татары бойкотировали референдум, они выходят на мирные пикеты за целостность Украины и патрулируют свои поселки, опасаясь хулиганов и провокаций
Кирилл Железнов
fb.com/kirill.jeleznov
Вдоль трассы Симферополь – Феодосия на несколько километров – живая цепь. Люди с «жовто-блакитными» флагами, транспарантами и ленточками. Мимо проезжают авто: кто-то сигналит в поддержку, выбивая из клаксона незатейливую футбольную мелодию, другие просто мчатся мимо.

– Сейчас колонна «антимайдана» пойдет, – говорит парень рядом со мной, с рацией в руке. – Только что сообщили. На провокации не поддаемся.
Один за другим пролетают шесть автобусов с надписью «Нерегулярные перевозки», не останавливаются – из окон равнодушно смотрят люди, некоторые спят, прислонившись к стеклу. Последний в колонне «антимайдановцев» – микроавтобус «Мерседес». Девушка из салона показывает небольшой российский флаг. Его она держит в левой руке, а на правой – поднят средний палец. Фантастическое единение триколора и матерного американского жеста.
Слева, с криками: «Слава Украине!» приближается колонна с украинскими флагами – поддержать акцию пришли крымские студенты.

«В Крыму остаюсь, уезжать не буду»
Митинг был в пятницу, в полдень, а парой часов раньше я общался с представителями татарской самообороны. Называть свои фамилии и показывать лица ребята не хотят, говорят, переживают за семьи и детей. Они заступают на дежурство с наступлением темноты: поселок, где живут вернувшиеся на родину крымские татары, охраняют одновременно от двух до пяти машин. Патрулируют улицы, поддерживают связь по рации, созваниваются с другими регионами Крыма.
– Думаете, эта защита эффективна против российских БТРов?
– Речь не идет о российских танках, – объясняет 36‑летний Сейран. В прошлом штукатур, он создал небольшую строительную компанию, строит «дома под ключ». – Мы понимаем, что против бронетехники ничего не сделаем. Мы охраняем поселки не от российской армии, а от хулиганов, всякой маргинальной швали.
– Что будете делать дальше, после референдума?
– Жить. Я остаюсь в Крыму, никуда не собираюсь ехать. Здесь моя родина. И я мирный человек, никогда не бравший в руки оружия, не обижавший русских или украинцев. Кто-то из наших уже упаковал чемоданы и уехал. Это их право, я их не осуждаю. В Крыму сейчас действительно тревожно.
Сейран, как и многие бизнесмены-крымские татары, на свои деньги заправляет машины крымскотатарской самообороны, а его жена готовит ребятам еду на ночное дежурство.
– Я знаю, что очень многие умные люди России против того, что сейчас делает Путин в Крыму, – говорит он. – В Москве живет мой друг детства – этнический русский, мы выросли вместе в Ташкенте. После развала Союза его семья уехала в Москву, а моя – в Крым. Он звонил мне, рассказывал, что в субботу там собирается марш в поддержку Украины. Говорит, пойдут десятки тысяч людей. Так что, я хочу сказать, не все россияне поддерживают военное вторжение в Крым. Есть очень много тех, кто против.

Пережили СССР, переживем и путинскую Россию
– Мы выходили на митинги и шествия в СССР, отстаивали свои права, – говорит невысокий пожилой татарин в меховой шапке, надвинутой на самые брови. Возле него группа молодежи – шесть крепких, спортивных ребят. Стоят возле магазина в поселке Хошкельды. Старший говорит – молодые слушают. – В Азии с нами шли вместе и русские, и корейцы, и узбеки. В города стягивали российский спецназ из Ростова, чтобы нас запугать, на улицах стояли БТРы и пожарные машины. Но мы выходили – безоружные, со своими флагами и требованиями. И сейчас будем делать то же самое. Пережили Советский Союз, переживем и путинскую Россию. Мы не боимся. И должны быть вместе с украинцами и теми русскими, которые хотят жить в независимой Украине.
Пожилой татарин – 63‑летний Кемал, пенсионер. Один из сторонников мирного сопротивления. Молодежь молчит. Угрюмо смотрят, курят. Они давно, с самого начала пророссийских событий в Крыму, хотят «выйти» – многотысячными колоннами прийти в центр Симферополя. Показать, что тут, в Крыму, есть люди, которые против присоединения к России. Их сдерживают пожилые.
– Почему тогда не мешаем провести референдум? – спрашивает один из молодых.
– Чтобы реально помешать, надо было брать в руки оружие, – Кемал разводит руками. – А это значит пустить в Крым войну. Никто этого не хочет: крымские татары – мирные люди. Кроме того, последствия нашего вооруженного сопротивления в оккупированном полуострове будут смертельны не только для нас, но и для всех людей, которые поддерживают свою страну – Украи­ну. Крымских татар почти триста тысяч – это с женщинами и детьми, а у России тут целая армия. Даже мирное шествие наткнется тут же на провокации: колонну наверняка атакуют казаки, а потом все перекрутят, скажут, что татары пошли убивать русских. Мы будем сопротивляться. Мирно сопротивляться.

Трагедия
В минувший вторник похоронили 39-летнего Решата Аметова. Его тело со следами пыток обнаружили в Белогорском районе. 2 марта мужчина вышел на молчаливый протест под захваченное здание Совета Министров, а 3 марта отправился в военкомат, домой так и не вернулся. Тело погибшего с наручниками на ногах и головой, обмотанной скотчем, нашли спустя 12 дней неподалеку от села Земляничного Белогорского района. Детали убийства предстоит выяснить следствию.

Бойкот референдума
99% крымских татар (по данным меджлиса) не принимали участие в голосовании. Народ ответил на референдум мирной акцией протеста – готовили блюда украинской и восточной нацио­нальных кухонь – вареники и чебуреки.
«Я активист Евромайдана и давно вывез свою семью за территорию Крыма, поэтому лепить вареники пришлось не с семьей, а с друзьями, – рассказывает симферополец Эрнест Сулейманов. – Налепили много, угостили близких. Это было полезней, чем ходить на референдум».

Гончар Рустем Скибин: «Собрал семью и сказал: „Надо выезжать“»
Крымскотатарский художник-керамист, о котором подробно рассказывала «Республика» (см. № 13 (98) от 4 апреля 2013 года), объяснил, почему покинул Родину.
«В Крыму стало опасно, я собрал семью и сказал, что нам надо выезжать. Сейчас мы находимся в Киеве. Устроив близких, думал сразу вернуться в Симферополь, но потом прислушался к совету старших: здесь, в Украине, я сейчас более полезен моему народу. Я уже дал более восьмидесяти интервью украинским и иностранным каналам и газетам, рассказываю о ситуации как человек, который видел ее изнутри. Говорю о реальной угрозе исчезновения крымских татар как этноса – если мы потеряем свою Родину, мы просто растворимся, в мире глобализации такой маленький народ как крымские татары не сможет сохранить свою культуру без своей территории. А нынешние события в Крыму показывают, что на крымских татар в ближайшее время будет оказано, а на некоторых уже оказывается, сильнейшее давление, чтобы вынудить их покинуть полуостров. Мы оказались вовлечены в геополитическую игру России. Что будет с нами – я не знаю».