Крымчанка среди арабов


Виктория Полищук из Симферополя рассказывает о годе, прожитом в Бахрейне: там нет общественного транспорта, а жених знает, какая фигура у невесты, только по маминым рассказам
Илона Тунанина
fb.com/ilona.tunanina
фото из архива Виктории Полищук
Она сделала то, о чем мечтают многие – собрала однажды чемоданы и уехала в другую жизнь. Прожив год в Бахрейне, крымчанка Виктория Полищук поработала пиар-менеджером в ресторане, преподавателем рисования и продавцом в магазине одежды, а крымский опыт в тележурналистике позволил ей снять документальный фильм об арабской стране.


«Арабские женщины дома – королевы»
– До сих пор кажется, что я, как мартышка за стеклом, на которую все смотрят. В арабском мире белая женщина сразу приковывает внимание. Это напрягает. Порой иду куда-нибудь и думаю, сейчас опять смотреть будут, а потом вспоминаю: я же дома, и сразу отпускает, становится легче.

– В Бахрейне нет белых женщин?
– Есть, конечно, но они на машинах ездят. Увидеть их это так, как поглазеть на королеву: издалека, в окно кареты.
Вика сидит на диванчике в восточном стиле, мы в одном из симферопольских кафе. 
– Некоторые мифы рассеялись сами по себе. Например, миф о том, что цивилизация до них не дошла, – Виктория рассеянно листает меню. – Люди там, в большинстве, продвинутые. Неприятно удивило количество измен. Даже женщины умудряются. Флиртуют в основном через интернет – теперь это доступно и распространено.

– Женщины могут спокойно общаться в интернете?
– Да. Страна стала более открытой. Многие мужчины боятся за своих дочерей: они знакомятся в сети, назначают встречи. Не раз наблюдала, как проходит первое свидание. На берегу моря стоят две машины: в одной сидит девушка, в другой мужчина, общаются через открытые окна. Если оба захотят продолжить отношения, молодой человек должен прий­ти к девушке домой, пообщаться с ее семьей. После этого предварительного «собеседования» уже девушка идет на смотрины к женской половине семьи своего избранника. Он потом выспрашивает у сестер или у мамы, как она выглядит. Посмотреть фигуру будущей супруги до свадьбы тамошние мужчины не имеют права.

– Так все-таки ограничения для женщин там есть? Закрытое лицо, закрытое тело?
– Да, выйти на улицу вот так не получится, – Вика окидывает себя взглядом: тонкая, в юбке до колена, облегающей блузке с открытыми плечами, волосы собраны в тугой хвост. – Они должны быть максимально закрыты от посторонних глаз. Чтобы сфотографировать женщину, нужно спросить у нее разрешения. Садиться в машину с посторонними нельзя, даже с родственником. С кем бы ты ни села в машину, про тебя подумают, что ты переспала с этим человеком. Зато если ты несешь тяжелую сумку, обязательно предложат помощь.
В целом, нельзя сказать, что женщин не ущемляют. Мы можем считать, что у них нет права выбора, что они с детства с поникшей головой, но зато в материальном плане они могут позволить себе намного больше, чем наши, – Вика откладывает меню, так и не определившись с выбором. – Обеспечивать детей, давать им образование должен мужчина. Сейчас модно отправлять подростков учиться за границу. У многих молодых арабов прекрасный английский, они учились в Нью-Йорке, Лондоне.

– Женщинам можно работать?
– Явного запрета нет, но получить повышение почти нереально. Я практически не встречала арабок на серьезных должностях. Да, они редко участвуют в общественной жизни, там они на второстепенных ролях, но это их не тяготит, дома-то они королевы.

– Чем в основном занимаются женщины?
– Обустраивают домашний быт, смотрят телевизор. Большинство матерей даже детьми не занимаются – их воспитывают няни, филиппинки или из Индии. Ещё одно увлечение – шопинг. Сейчас в арабском мире бум моды и мэйк-апа. Кстати, восточные женщины умеют делать прекрасный макияж. А вот филиппинки красятся вульгарно, как мы в 1990‑е годы.

– Целый день по магазинам, наряжаться и краситься – у нас многие мечтают о такой жизни. Мужчины поощряют женское безделье?
– Да. Им важно, чтобы жена сидела дома. Многие даже не хотят, чтобы жены ходили в торговые центры на шопинг. Трать деньги, покупай все, что хочешь, но в телемагазине!

«Проституток много, славянки в цене»
Вика ставит на стол ноутбук. Открывает папку с фотографиями, передо мной мелькают сцены из ее жизни в маленьком арабском государстве. В Бахрейн крымчанку пригласил друг детства Александр. Собственник престижного итальянского ресторана, в котором молодой человек работал менеджером, араб американского происхождения, задумал расширить бизнес и открыть сеть заведений с новой концепцией. Продвигать концепт должна была Вика.
– Они хотели открыть один ресторан «с иголочки», чтобы потом, когда он начнет приносить прибыль, продать франшизу в другие арабские страны. Им нужен был белый человек, который немного разбирается в медиа и смог бы объяснить концепцию гостям заведения. Идея такова: посетитель сам выбирает ингредиенты, а повар у него на глазах готовит блюдо. Все подавалось под слоганом: «Ю мэйк – ви бэйк» (Вы готовите – мы печем»). Саша предложил мою кандидатуру.

– И ты решилась ехать в незнакомую страну?
– Это предложение появилось вовремя: мой журналистский энтузиазм угасал, хотелось перемен и новых впечатлений. Я понимала, что в Бахрейне я получу и впечатления, и опыт, заодно смогу подтянуть английский. К тому же, я знала, что всегда можно вернуться.
Вика все же взяла время на раздумье: незнакомая страна манила и пугала одновременно. Прежде, чем сказать «да», она тщательно изучила нравы и культуру Бахрейна, делилась сомнениями с другом. В конце концов, решение было принято. Билет до Бахрейна оплатила приглашающая сторона, визу оформляли месяц.
– По закону этой страны, чтобы девушка смогла получить туда визу, за нее должен поручиться спонсор- мужчина, который имеет паспорт Бахрейна и берет на себя ответственность за все, что с тобой будет там происходить. Скажем, если девушку поймают за проституцией, отвечать будет приглашающая сторона.

– Часто такое бывает?
– Не знаю, часто ли, но проституция развита. И во многом благодаря русским девушкам. Славянки там в цене. Если высокая, белокожая, светловолосая, будешь хорошо продаваться. Соответственно, отношение сразу к белым девушкам негативное. Ассоциации такие: если ты тут, значит, у тебя нет образования, на родине ты считаешься дурнушкой и не можешь устроиться на работу. Этот негатив трудно перебороть.
Вика поселилась на съемной квартире, за которую пришлось отдать почти половину привезенных с собой денег, а первая зарплата планировалась в лучшем случае через месяц.

«Зарплата продавца – 10 тысяч гривен»
Собеседование с работодателями откладывалось, и ей пришлось сидеть дома: Александр строго-настрого запретил выходить одной. Молодой человек не появлялся сутки. Холодильник пустовал, есть было нечего. Вика спасалась привезенными из дома огурцами и медом. В первую ночь проснулась от странных звуков: стены в доме гудели и, казалось, ходили ходуном.
– Это было траурное шествие в память об одном из погибших пророков. По улицам шли толпы мужчин, которые били себя по спине железными наконечниками, прикрепленными к палкам цепями и стучали в барабаны. Их голоса эхом отражались от домов. Было страшно. А утром меня разбудила молитва. Мечетей много, в каждой поют по-своему, и из-за того, что в доме нет ковров, окна не изолированы, звук заходит внутрь, смешивается и превращается в гул. Первая молитва в 3:45, я постоянно просыпалась. Потом адаптировалась, призывы к молитве по вечерам для меня звучали как колыбельная.
Плотно поужинать Вике удалось лишь через полтора дня после приезда, когда друг повел ее на рынок – показать жизнь местных. Арабский сникерс – с семечками внутри – показался ей тогда пищей богов. Увидев белых людей, торговцы завышали цены, каждый норовил обмануть, но когда узнавали, что Александр ориентируется в ценах, вмиг меняли отношение. На рынке Вика смогла, наконец, обменять привезенные из Украины доллары.
– Самая большая купюра в Бахрейне – 20 динаров, это около 400 гривен. Такова там средняя цена на одежду. Со временем мне пришлось покупать новый гардероб – та одежда, что привезла с собой, не пригодилась. Так вот, основная часть денег уходила на колготки (по этикету мне положено было постоянно в них ходить). В Бахрейне они стоят 80 гривен за одну пару.

– Какова средняя зарплата у бахрейнцев?
– 500 динаров, примерно 10 тысяч гривен. И это у человека без образования! Я получала 240 динаров (4800 гривен). Половину отдавала за комнату.

– А какой в стране уровень жизни?
– Понять сложно. Например, люди в деревне живут в скромных, по нашим меркам, домах, но зато у всех айфоны, может быть приличная машина. Автомобили дешевые. К примеру, «Пежо» 2003 года с откидным верхом можно купить за тысячу динаров (20 тысяч гривен). Бензин на наши деньги стоит две гривны за литр. Поэтому все на машинах. Остановок общественного транспорта вообще нет, встречаются лишь заказные автобусы, которые возят рабочих на заводы. Даже самая бедная семья может позволить себе выйти в торговый центр за покупками или просто посидеть в кафе.

– Потому что цены низкие?
– Мне кажется, дело в том, что каждый бахрейнец с рождения и до конца дней получает от государства ежемесячную помощь – 150 динаров (это три тысячи гривен). Этих денег вполне хватает на жизнь.
Вике денег не хватало, а попытка сделать новый концептуальный ресторан с треском провалилась. Через три с половиной месяца ей пришлось сменить работу.
– За дело взялась семья, которая ресторанным бизнесом никогда не занималась. Они не понимали, что делают. При этом каждый возомнил себя собственником и делал то, что хотел. В итоге в меню намешали американские и итальянские блюда, а на шеф-поваре сэкономили – взяли на работу того, кто попросил зарплату меньше, чем остальные.

– Как думаешь, такой ресторан действительно пользовался бы в арабском мире популярностью?
– Возможно. Европейскую кухню там любят. Каждый владелец ресторана стремится, чтобы в его заведении все было совсем как в Европе и шеф-повар непременно итальянец.

– С какими особенностями бизнеса по-арабски тебе ещё пришлось там столкнуться?
– В Бахрейне не котируются шеф-повара из Индии, ими брезгуют. Посетители всегда спрашивают, кто главный на кухне? Есть в ресторане также не будут, если шеф из Шри-Ланки или Пакистана. Хотят, чтобы готовил бахрейнец либо европеец. Самый распространенный десерт – тоже из Европы. Чизкейк. Только арабский вариант: на пряники наносится сырная основа, а сверху все поливается вареньем. Несмотря на пристрастие к европейской кухне, в Бахрейне пользуется популярностью фаст-фуд. Вообще, едят много, о здоровье не думают. Многие дети там страдают от ожирения.

«Арабы одеваются одинаково – в белое»
Расставание с первыми работодателями проходило со скандалом – Вика разрывала заключенный на два года контракт. Владелец ресторана грозил занести ее фамилию в «блэк-лист» («черный список», который не дает права остаться в стране и работать). Чтобы уйти с миром, Вике пришлось заплатить 800 динаров штрафа. Это были все накопления, что удалось собрать за время работы в Бахрейне.
– Декабрь, январь были самыми трудными месяцами. Я ходила пешком, на меня смотрели косо – там это не принято. Но это была единственная возможность видеть природу, слышать птиц. В Бахрейне вся социальная жизнь проходит в помещениях. Летом на улице +50, высокая влажность. Все от солнца белое. Дома плоские, как коробки. Нет ни памятников, ни архитектурных достопримечательностей. Зелени мало. И вечная стройка.
Оставшись практически без денег, Вика переехала жить в протестантскую деревню. Платить за квартиру пришлось немного, да и новое место жительства поначалу пришлось по душе. Позже она узнала, что живет среди мятежников, которые выступают против существующего строя.
– Мои новые соседи боролись за демократию, выходили на демонстрации, перекрывали дороги городского значения автомобильными шинами и поджигали. Полиция часто разгоняла митингующих слезоточивым газом. По большому счету, меня эта мятежная жизнь не затрагивала – я нашла новую работу и все время проводила там.
Начиная строить карьеру в ресторане, Вика обросла связями и новыми знакомыми. Они-то и спасли ее от депрессии, предложив попробовать себя в новом деле. Так Вика стала менеджером в мужском отделе магазина испанского бренда «Зара».
– Их подкупило то, что я работала телеведущей, значит, должна разбираться в имидже и моде, по их логике.

– А что входило в твои обязанности?
– Я должна была консультировать покупателей, рассказывать о тканях, бренде, чтобы у человека возникло желание купить побольше одежды. Следила, чтобы товар был аккуратно разложен на полках, по размерам.

– Как тебя приняли коллеги по работе?
– Они устроили мне проверку – заигрывали сначала, а потом, когда получили отпор, стали относиться с уважением. Они знали, что у меня есть цель – купить камеру, чтобы снимать фильм о жизни в Бахрейне, о людях, которые там живут. Эта идея появилась ещё во время работы в ресторане. Тогда я поняла, что не могу упустить возможность рассказать людям об арабском мире.

– Ты быстро адаптировалась? Все-таки опыта продавца у тебя не было.
– Преимущество этой работы в том, что не нужно было ловить клиентов. От них не было отбоя!

– Как реагировали покупатели, когда видели, что их обслуживает девушка из Европы?
– Молодежь часто пыталась флиртовать. Мужчины постарше иногда приходили просто пообщаться – они считают, что славяне более открыты для общения, часто рассказывали о своих изменах, отношениях с женами, даже спрашивали, правда ли, что русские теряют девственность в раннем возрасте.

– Кто были ваши клиенты? Люди со статусом?
– Арабам сложно подчеркнуть свой статус одеждой – все мужчины ходят в белом. Поэтому они помешаны на дорогих аксессуарах, на часах, например. Часто заходили геи. Их там много. Бахрейн притягивает разных людей. На выходные приезжает молодежь из Саудовской Аравии – в Бахрейне они «отрываются» на дискотеках. Здесь есть что-то наподобие нашего «Казантипа»: дважды в месяц на пляже собирается толпа молодежи, танцуют под модных диджеев.

– Сколько длился твой рабочий день?
– Восемь часов, иногда его разбивали на две части: четыре часа с утра, потом столько же с шести вечера. Выходной один – в пятницу. Мне разрешили отдыхать, как на родине, – в воскресенье. Магазины же работают каждый день. Во время месяца Рамадан торговые центры открыты до часа ночи. В этот месяц жизнь замедляется, бизнес приостанавливается. Посетителей – море. Арабы после захода солнца собираются в специальных шатрах, в торговых центрах, общаются, едят.

– Сколько платили за такую работу?
– Зарплата фиксированная – 300 динаров (шесть тысяч гривен), плюс процент от общих продаж магазина. Это ещё 200 динаров. Это при том, что мои коллеги – молодые люди без образования! То есть я могла закончить школу, приехать в Бахрейн и зарабатывать 10 тысяч гривен. В нашей стране такое невозможно.
Вика вновь прокручивает фотографию за фотографией. На них коллеги по работе: улыбчивые ухоженные парни и не очень симпатичные уставшие темнокожие девушки-филиппинки.

«Арабы духовнее, чем наши»
Торговля одеждой приносила солидный доход, но не доставляла радости. Но уже совсем скоро у Вики появилась работа и для души – знакомая из Белорусии, Юлия, предложила давать частные уроки рисования ее сыну. Позже круг учеников расширился, и она смогла открыть небольшую изостудию. Со временем удалось осуществить и ещё одно желание – Вика, наконец, купила видеокамеру.
– В фильме я пытаюсь поломать наши стереотипы об арабском мире. Знаешь, несмотря на то, что там сильно влияние американских и европейских тенденций, эти люди сохранили свои традиции, они их чтят. Одно это достойно уважения. А ещё мы все для них на одно лицо, – Вика впервые за полтора часа разговора смеется.

– Скучаешь по той жизни?
– Скорее, по людям. Мне кажется, они духовнее, что ли. Арабы настолько замкнуты в своих домах, в своем пространстве, что у них больше времени, чтобы разобраться в самих себе и не распыляться на внешние соблазны. Люди там, в большинстве своем, спокойные, скромные, им можно доверять. Я это называю «синдром острова». Там даже машину не украдешь – уехать некуда, кругом вода!

– Тем не менее, ты вернулась домой.
– У меня начались проблемы со здоровьем. Из-за резкого перепада температур: на улице +50, в помещении+18 – начала часто болеть. Плюс постоянная влажность и отсутствие свежего воздуха.

– Если бы здоровье позволяло, осталась?
– Нет, я знаю, что не смогу там чувствовать себя счастливой. Хочется вернуться на время, снять кулинарную передачу. Но пока нужно отдохнуть, надышаться крымским воздухом.