«Изоляция» президента СССР была спектаклем?

Николай Багров, возглавлявший в 1991 году Верховный Совет Крыма, поделился с «Республикой» воспоминаниями о днях ГКЧП
Прежде чем говорить о событиях двадцатилетней давности, стоит рассказать об атмосфере, царившей тогда в обществе. Лето, в Крым приезжают отдыхающие, в том числе и руководители из Москвы. Все, как обычно, спокойно. Никаких намеков на введение чрезвычайного положения не было. Приезд Горбачева на отдых в Форос проходил как всегда. Сейчас, через столько лет, можно сказать, что атмосфера отличалась от прежних визитов. В поведении президента чувствовалась усталость, озабоченность. Обычно Михаил Сергеевич любил всех поучать, советовать. Тем летом он этого не делал. Была еще одна особенность, на которую обратил внимание позже. Обращаясь к гостям, я сказал: «Наверное, после подписания нового Союзного договора в Ново‑Огарево, вы к нам еще приедете на отдых». Начальник службы охраны президента генерал Медведев в ответ обронил такую фразу: «Может, мы отсюда не уедем…». Только потом я предположил, что он мог догадываться или знать о подлинных причинах произошедшего.

Мы хорошо расстались. Договорились, что вначале у него будет встреча с председателем Верховного Совета Украины Леонидом Кравчуком и супругой, затем он примет меня.

Как я узнал о ГКЧП? Любопытная ситуация. На тот момент мы с супругой отдыхали в санатории «Нижняя Ореанда». С утра 19 августа хотел узнать, как обстановке на работе. Взял аппарат ВЧ-связи, но он не работал. Особенно беспокоиться не стал, подумал, поломка или профилактический ремонт. Мы пошли к морю. Видим, около корпуса стоит правительственная машина. Оказывается, она приехала за командующим военно-морскими силами страны Владимиром Чернавиным. Он отдыхал рядом с нами.
Все кругом интересовались, что, мол, стряслось, но я ничего не знал. Тут же поднялся в номер, включил телевизор, и услышал официальное сообщение. Решил срочно возвращаться на работу. По дороге набираю своего председателя КГБ, чтобы выяснить ситуацию. Он ничего определенного говорить не стал, но не рекомендовал ехать в сторону Фороса. Попытался поговорить с президентом. Девушки-телефонистки меня хорошо знали, так как я уже связывался с «Зарей». Мне ответили: «Извините, связи с Михаилом Сергеевичем нет».

Приехав на работу, обзвонил руководителей на местах. Выяснилось, обстановка в Крыму спокойная. Решили провести заседание Президиума Верховного Совета, но, узнав, что вечером будет пресс-конференция, отложили на следующий день. Посмотрев конференцию, никакой дополнительной информации мы не получили. Поэтому, собравшись 20 августа, приняли решение. Суть сводилась к следующему: мы за наведение порядка в стране, но только конституционным путем.
Рабочих планов менять не стали. На следующий день поехали на совещание партийно-хозяйственного актива в Красногвардейске. В середине дня раздался звонок: просили немедленно вернуться в Симферополь. Меня срочно искал Леонид Кравчук. Сразу вышел на связь с Леонидом Макаровичем. По его словам, на встречу с Горбачевым летел самолет с представителями всех союзных республик. Посадка планировалась в аэропорту «Бельбек» во второй половине дня. Мне поручили представлять Украину. «Леонид Макарович, как себя вести?», – спрашиваю у Кравчука. Последовал ответ: «В соответствии с решениями, принятыми Верховными Советами Украины и Крымской автономии».

Приехал в аэропорт «Бельбек». Там было абсолютно спокойно. Выяснилось, никакого самолета с представителями республик нет, но в нашу сторону летела делегация из России во главе с вице-президентом РСФСР Александром Руцким. В процессе происходили разные ситуации. Вдруг узнаем, что на борту самолета, якобы, летят тридцать автоматчиков. Нам дали команду снять их с борта. Представьте себе: конец лета, отдыхающие разъезжаются по домам, каждые две-три минуты поднимаются и садятся самолеты. Паника могла привести к катастрофическим последствиям. Говорю, ни в коем случае делать этого нельзя. Нужно дать машины и автобусы, пусть едут в Форос, а мы будем думать по ходу дела. Как только самолет сел, мы пошли встречать. Со мной были руководители КГБ Крыма, Севастополя и командующий морской пехотой Черноморского флота. По трапу спустились Силаев, Бакатин, Примаков, Руцкой. После короткой беседы они уехали в Форос. Затем я попытался связаться с «Зарей». К телефону подошел начальник Девятого главного управления КГБ генерал Плеханов, и посоветовал больше на дачу не звонить. Потом раздается звонок. Заместитель Генерального секретаря Владимир Ивашко просил меня к аппарату. «Я, наверно, не полечу в Москву, переночую в Крыму, – сказал он, и добавил: Коля, знаешь, мне очень страшно. Боюсь это говорить, но, кажется, Михаил Сергеевич предал интересы партии и завел страну в тупик». Это сказал человек, с которым меня связывали узы крепкой дружбы. Прежде никогда не упоминал об этом разговоре, но, полагаю, теперь можно говорить.

Затем в аэропорт приехал президентский кортеж. Глядя на Горбачева, не знал, что ему сказать, какие подобрать слова. Говорю, Михаил Сергеевич, обстановка спокойная, в Крыму все под контролем. Он мне: «Спасибо, я знаю… Поеду в Москву, буду наводить порядок». Тогда он, полагаю, верил, что имеет власть, но история, как известно, распорядилась по-другому.

Вот, собственно, все, что я видел в аэропорту. Теперь вернусь к вопросу, было ли это политическим спектаклем? Наверное, это было так. Обращают на себя внимание несколько моментов. Власть захватил не один человек, а коллективный орган – так называемый ГКЧП. Вице-президент СССР Геннадий Янаев не мог добровольно возглавить эту группу. Его пришлось долго уговаривать. Не верю, что председатель Верховного Совета СССР Анатолий Лукьянов мог предать своего давнего друга, с которым они вместе учились. Слова Ивашко, произнесенные выше, тоже указывают, история с ГКЧП – заранее согласованное действо. Актеры не очень хорошо знали роли, каждый поступал, руководствуясь собственным видением ситуации. Михаил Горбачев полагал, что вернется в Москву на белом коне, но он ошибся.

Чтобы вернуться в Faceboоk нажмите кнопку

ЕСЛИ ВАМ ПОНРАВИЛАСЬ ЭТА СТАТЬЯ —
ПОДЕЛИТЕСЬ С ДРУЗЬЯМИ!