Гончар Рустем Скибин: «Глине нужна и сила, и мягкость»

Изделия из его гончарной мастерской есть у Джорджа Буша, американского миллиардера Джорджа Сороса, еврокомиссара Штефана Фюле. Рустем Скибин объездил со своими работами полмира: Оман, Турция, Россия, Польша…
Кирилл Железнов
фото: Юрий Лашов
«Я с детства что-то мастерил: вырезал из дерева, лепил из глины, гипса, собирал, прикручивал,  – рассказывает знаменитый гончар.  – Еще в Самарканде, до возвращения в Крым, посещал ремесленные мастерские, часами мог смотреть, как люди что-то делают своими руками. Пробовал, учился. А вообще, по образованию я художник-педагог и всерьез заниматься керамикой начал уже в Крыму».

О настроении и шифрованной символике
Дворик у дома Скибиных – это кусочек старого Востока. Полукруглые деревянные ворота, крохотный родник, система арыков с мостиками, навесы, крытые старинной черепицей – Рустем собирал ее с подготовленных к сносу домов по всему Крыму. Все это уместились на трех сотках земли. Здесь нет суеты, и время, кажется, течет по-иному – неспешно, с восточной ленцой и негой. Хочется сесть на топчан и выпускать изо рта дым душистого кальяна. Спокойно, с улыбкой и мыслями о вечном.
Хозяин – Рустем Скибин: худощавый, высокий, 37‑летний, с большими внимательными глазами и тонкими длинными пальцами. Мягкие, плавные движения. Крепкая хватка при рукопожатии выдает в нем человека физического труда. Не армрестлер, конечно, но и не клерк, чья ладонь похожа на размякший на солнце пластилин.
«Материал, с которым работаешь, откладывает отпечаток на всем твоем облике, – говорит он. – На наших кузнецов посмотрите: металл в каждом мускуле, даже лица как будто чеканенные. А глина – это интересный материал: он и силы требует, и мягкости, и точности».
На голове мастера – крымскотатарская шапочка, немного похожая на тюбетейку. На всех фотографиях в газетах и видеосюжетах ТВ он всегда в ней. Может, фартовая?
«Называется такие, – смущаясь, снимает головной убор, чтобы я мог рассмотреть. – Купил лет пять назад в Бахчисарае. Она уже поистрепалась немного, но других таких – по качеству нити, по уровню исполнения – пока не встречал».
По шапочке рефреном идет узор, символизирующий гранат – в восточной трактовке этот плод воплощает крепкую семью и благополучие. О народных орнаментах, их значениях Рустем может рассказывать часами: затейливая закорючка – пожелание мира, треугольник – символ земли, рыба – душа человека или Крым. Вообще, по словам гончара, все крымскотатарские и мусульманские узоры несут скрытый код, «заряд» на успех и благополучие. Возможно, именно это привлекло внимание высокопоставленных и искушенных коллекционеров к изделиям Скибина. Правда, о них гончар рассказывает неохотно – стесняется.
«Штефан Фюле был в Симферополе на моей выставке, заинтересовался, долго расспрашивал, что означают разные орнаменты, о технике работы, моей мастерской, – рассказывает Рустем. – Он очень хорошо говорит по-русски, так что мы общались без переводчика. Я презентовал ему одну из своих работ – расписную тарелку».

– Говорят, что главное даже не символы, которые наносит мастер, а то, с каким настроением он это делает…

– Согласен. Прежде чем что-то наносить на изделие, настраиваюсь на хорошее. Твое душевное состояние видно в рисунке, в работе. Любой человек может посмотреть на рисунок – и на уровне подсознания понять, в каком настроении мастер делал эту вещь.
Скибин показывает расписную тарелку: дивные символы сплетаются в хорошо организованную и одновременно загадочную композицию. Хочется смотреть, разглядывать и разгадывать. Деталей много, но весь рисунок в органичном порядке «держит» какой-то узор, а может, одна неуловимая линия. Это, наверное, отличает всех хороших художников: в своих работах они могут дать много подробностей и эмоций, но незаметной чертой удержать все полотно от бардака и безвкусицы.

– Что означают узоры и орнаменты на вашей керамике?
– Это древнейшие знаки и символы, которыми наши предки передавали информацию. Возьмем, например, эту тарелку (см. фото – «Р»). Рыба в данном случае – это наш полуостров, вокруг – море. На рыбе веточки и цветы – это пресная вода, то есть реки. Крым населен многими народами, это отображают дома на спине рыбы. Много садов – это знак добрососедства и, одновременно, пожелание благополучия…

О графике, глине и бракоделах

Зимняя мастерская Скибина – на мансардном этаже дома. Со двора туда ведет крутая деревянная лестница. Небольшая комната, слева возле двери – гончарный станок, справа в небольшой нише на уровне колен – грамоты от организаторов выставок и конкурсов. На стенах – расписные тарелки, а в центре – круглый столик, на котором уже стоит заваренный супругой Рустема кофе, вазочки наполнены сухофруктами, парвардой и другими восточными сладостями. Сервиз, конечно, работы самого гончара – как и вся посуда в этом доме.

– Какой у вас распорядок дня?
– У меня нет жесткого графика, такого, что я, например, должен встать в пять утра, а лечь в девять вечера. Но стараюсь высыпаться, иначе нет продуктивности. Бывало, что приходилось много работать и я не спал сутками, но мне это не нравится. Чтобы чувствовать себя хорошо, мне надо поспать семь-восемь часов. С учетом этого я выстраиваю свой день. Могу начать с росписи, могу глину готовить…

– А где берете глину для работы?
– Заказываю украинскую и добываю нашу, крымскую. В селе Кирпичное под Симферополем есть хороший материал – там раньше стоял завод по изготовлению черепицы «татарки». Там есть очень хорошая глина.

– Привезли, а потом можно сразу на гончарный станок и чашку делать?
– Это вы очень спешите (смеется). Сначала карьерную глину надо освободить от лишних примесей – например, от известняка. Для этого ее разводят водой до жидкого состояния, пропускают через сито и дают осесть. После этого глиняную жижу выливают на специальный водо­поглощающий материал, а уже потом формуют в брикеты. Прежде чем глина попадет на станок, ее следует обогатить добавками в зависимости от предназначения изделия.

– Знакомый однажды купил глиняную чашку, налил на ночь воду, а к утру чашка просто развалилась…
– Это работа недобросовестных мастеров, они не довели обжиг до конца. Сэкономили и раньше времени отключили печи. Вообще, от обжига зависит очень многое. Я работаю с печью на дровах. Есть у меня и электрическая, но с ней неинтересно. Когда горит настоящий огонь, это добавляет изделию эмоций.

О творчестве, вдохновении и деньгах
…Гончарный станок запускается со звуком советской стиралки: раскручивая круг, небольшой двигатель глухо завывает и жужжит. Рустем касается глины руками. Под его ладонями мертвая светло-коричневая масса словно оживает: как змея «поднимает голову», раскачивается из стороны в сторону. Потом сплющивается в лепешку, расширяется в эллипс. Глина перетекает с грацией ртути, ловит блики света масляными боками, закручивается в диковинные узлы и вытягивается, как солдат во фрунт. Как будто смотришь мультфильм, с той лишь разницей, что глядеть на эти превращения можно вечно: образы ограничены только твоей фантазией.
Через несколько минут появляются первые очертания пиалы. Рустем нажимает кнопку, станок снижает обороты. Видны бока будущей посуды, сужающиеся ко дну, тоненький ободок. Посвистывая, гончарный круг останавливается: перед нами пузатенькая пиала идеально круглой формы…

– Бывает у вас такое, что работа не идет? Творческий кризис?
– Я четыре года проработал на предприятии, которое занималось керамикой. Там я научился делать то, что требуется, вне зависимости от того, хочется этого сейчас или нет. Этот опыт дал мне возможность в любой момент очень быстро настраиваться на рабочий лад и не ждать вдохновения.

– То есть вы не из тех художников, которые будут на голодном пайке ждать музу?
– Семья и родные люди не должны зависеть от того, пришла или не пришла к тебе муза. Всегда говорю об этом ученикам. Творчество – это хорошо, оно должно быть на первом месте, но и материальное вознаграждение – обязательно! И это правило, я считаю, должно быть в любом деле: вместе с уровнем мастерства должен расти уровень благосостояния. Если этого не происходит, надо искать что-то новое.

– Бывало такое, что подумывали бросить гончарное дело?
– Только в тяжелые девяностые годы. Как многие татары, мы приехали сюда, вернулись на родину, и прямо в голом поле начали копать траншею под фундамент. Из всех достижений цивилизации было только электричество – и то мы сами подвели к дому провод на деревянных подпорках. К 1996 году построили часть дома, воды не было, зимой ходили с саночками к роднику за несколько километров – прямо по грязюке, дорог ведь не было. Летом на участке выращивали помидоры на продажу. Вот тогда были моменты, когда я думал, что надо бросить гончарное дело и заниматься коммерцией. Купил, продал – получил живые деньги. Меня поддержал мой покойный дядя Эмир, сказал, что надо заниматься своим делом. По выходным я лепил из глины на кухне, подстелив кусок целлофана, чтобы стол не пачкать. Ни о какой мастерской и речи не было. Позже Всевышний послал мне лучшего учителя и наставника Мамута Чурлу.

– Сформулируйте свой секрет успеха.
– Первое – терпение. Если берешься за что-то, доведи до конца. Второе – это умение почувствовать, что сейчас актуально и востребовано людьми, в этом ключе работать, делать открытия и находки. Ведь все, что я создаю, я создаю для людей, им должен нравиться мой товар, в конце концов, они должны его купить. И третье – нужна та работа, где материальное вознаграждение будет расти с уровнем твоего мастерства.