Где в Крыму жить вредно


Житель Симферополя Владимир Берля может определять расположение «гиблых» мест. Он – единственный в Крыму специалист по геопатогенным зонам
Илона Тунанина
fb.com/ilona.tunanina
фото: Александр Кадников

Земля в авоське
– А что вы хотите почувствовать? – искренне недоумевал по телефону Владимир Берля, инженер-инструктор биолокации, в ответ на мою просьбу встретиться в одном из «нехороших» мест Симферополя. Откровенно, я не знала, что чувствуют люди в таких зонах. Но что-то же чувствуют!
– Хочется увидеть, как выглядят ваши приборы в действии, – не отступала я.
– Приборы – это громко сказано, – Владимир Николаевич, кажется, смутился.- Это всего лишь рамка. Вот, на спортивном комплексе «Динамо» стоит антенна, а там дети занимаются. Я могу проверить, на каком расстоянии сказывается ее действие. «Пойдет», – подумала я и повесила трубку.
«Нехорошие», «гиблые» места или, по-научному, геопатогенные зоны – это своего рода островки на земле, где возникают болезни и страдания Как правило, геопатогенные зоны возникают в местах геологических разломов, оползней, в руслах рек, там, где есть подземные водные потоки, в пустотах под землей, будь то пещера, метро или канализационный тоннель. И кто знает, может, то место, где вы сейчас читаете эту статью, тоже находится в «гиблом» месте.
На встречу с Владимиром Берлей я шла со всеми симптомами человека, побывавшего в геопатогенной зоне: с головной болью и усталостью. После общения по телефону я представляла Владимира замкнутым в себе человеком, немного не от мира сего, почему-то с всклокоченными волосами а‑ля Энштейн и в странном одеянии. На деле Владимир Николаевич оказался подтянутым ростом чуть выше среднего мужчиной в самом расцвете сил. Одет в спортивную куртку, на плече – рюкзак.
– Вокруг земли есть несколько видов полей – магнитное, гравитационное, есть также поля Луны, Солнца и других планет, они взаимодействуют друг с другом и образуют решетку, – начал издалека Владимир. – Слышали про решетку Хартманна? Перехватив мой растерянный взгляд, он пристроил рюкзак на ступеньках и достал оттуда рисунок с изображением двух земных полушарий. Их покрывала напоминающая дырчатые советские авоськи сеть, сквозь которые проглядывали материки и континенты. Ученый несколько раз ткнул пальцем в стыки, где линии накладывались друг на друга.
– Согласно гипотезе немецкого ученого Хартманна, всю Землю покрывают электромагнитные линии, они располагаются с севера на юг через два метра. Точки пересечения линий – это есть те самые опасные для здоровья человека «гиблые» места, – он ещё раз вонзил палец в изображение. – В этих узлах возникает повышенная энергетика, которая все разрушает. В древнем Китае – за 5 тысяч лет до нашей эры – такие места называли «зуб дракона».
Ученые ещё не придумали приборов для фиксации геопатогенных зон. Единственным таким прибором является сам человек. Стрелкой «прибора» служит специальная биорамка в руках.
– Человек реагирует на разные факторы, улавливает волны и вибрации. Наше сознание их не фиксирует, но если сформулировать вопрос, подсознание через рамку подскажет ответ, – Владимир Берля, как фокусник, выудил из рюкзака металлическую рамку на деревянной ручке. Она похожа на антенну, закрученную посередине в скрипичный ключ. Взял в правую руку и задумался. – Сейчас одна из главных бед человечества – техническое излучение. Мест, где его нет, становится все меньше. На крыше спорткомплекса «Динамо» стоит антенна, я могу проверить, на каком расстоянии оказывается ее действие, – он задирает голову и смотрит вверх, предлагая последовать его примеру. На крыше, действительно, закреплена антенна. – Если есть патогенное влияние технического излучения, рамка отклонится ко мне, – предупреждает Владимир.

И все-таки она вертится!
Владимир стоит спиной к спортивному комплексу, в согнутой руке зажата рамка. Смотрит прямо перед собой. Странное поведение привлекает внимание. Вот, направлявшийся в сторону парка Гагарина темнокожий молодой человек притормаживает в сторонке. С любопытством, как загипнотизированный, смотрит на рамку в руках моего собеседника и даже вытаскивает из уха один наушник, видимо, надеясь уловить какие-то звуки. Но уже через несколько минут теряет интерес к неподвижному «биолокатору». Не дождавшись кульминации, темнокожий уходит ни с чем. А зря. Уже через пару мгновений рамка в руках Владимира, дрогнув, начинает вращаться против часовой стрелки.
– Видите? – торжественно произносит Владимир.
– А что должен чувствовать человек, попав в такую зону?- я надеюсь, что сработает правило «минус на минус дает плюс» и нехорошее место заберет мою головную боль.
– В первые минуты появляется чувство дискомфорта. Особенно остро это чувствуют женщины и дети, – рассказывает Владимир. Рамка в его руках уже успокоилась и сникла.- Потом – беспричинная усталость, раздражительность, потеря зрения и слуха. И человек, какой бы образ жизни ни вел, начинает сдавать.
– Как скоро? – Через часы уже ощущает это воздействие. В зависимости от мощности излучений, человек может прожить в такой зоне либо 2–3 года, если излучение мощное, либо 5–12 лет, потом умирает.
Неутешительно. Я проработала 11 лет в здании, на крыше которого стояла мощная радиовышка. Специалисты в США подсчитали, что проживание в геопатогенных зонах снижает производительность труда на 15–25%. А немецкая исследовательница Баулер, после того, как обследовала 3000 квартир и домов в 14 странах, пришла к выводу, что все без исключения раковые больные спали на источниках вредного земного излучения.

Полметра в сторону – и ты спасен!
Кроме геопатогенных зон, на здоровье человека влияют биопатогенные – к ним относятся, например, кладбища, скотобойни или клиники, в которых делают аборты.
– Это связано не только с процессом разложения, но и с психической энергией ужаса, страдания, – поясняет Владимир.
В офисе нужно обращать внимание на свое состояние. Если на рабочем месте человек постоянно хочет спать, значит пора менять дислокацию. Порой чтобы избежать опасности для здоровья, достаточно передвинуть кровать или рабочее кресло всего на полметра.
В 2002 году Берля предлагал Министерству архитектуры и градостроительства Крыма совместными усилиями проводить исследования геопатогенных зон и даже получил отклик – в Министерстве подготовили нормативные документы. – В правилах застройки АРК 2002 года было записано понятие «геопатогенных зон», предлагалось в рекомендательном порядке проводить исследования, но дальше кабинетов дело не пошло – не было заказчиков, – рассказал Берля.
По профессии он инженер-гидрогеолог – искал воду.
– Когда учился в аспирантуре, узнал о биолокации и предложил, чтобы меньше бурить скважины, тыкать землю, проводить исследования и строить карты по биолокации. В Киеве как раз набирали курс повышения квалификации по нетрадиционным поискам полезных ископаемых и воды. Ректорат оплатил мне обучение.
Советская система образования признала эффективность биолокации после несчастного случая. В начале 70‑х в Кузнецовске начали строить Ровенскую АЭС. Сначала возвели общежитие для рабочих, а когда приступили к строительству первого блока, общежитие провалилось в карстовую воронку. Началась паника: территорию исследовали 10 лет, вложили деньги в строительство. Как быть? Нужно было в срочном порядке заново провести изыскания. Вспомнили, что на «Уралтяжмаше» работает Иваницкий, украинский специалист по изучению катастроф методом биолокации: он исследовал провалы грунта, аварии на дорогах.
– Вызвали Иваницкого, он исследовал место, где, по первому плану, должна была стоять АЭС, и обнаружил пять карстовых воронок, в том числе, на месте будущих энергоблоков, – рассказывает Владимир Берля.- Потом ему показали ещё несколько участков, он выбрал один благоприятный. Там и построили Ровенскую АЭС. Один человек заменил целый институт! После этого замминистра геологии Украины дал добро на проведение курсов по биолокации.
Одним из выпускников таких курсов и стал Владимир Берля. Получив диплом, Владимир Николаевич строил грандиозные планы на будущее, надеялся, что знания пригодятся государству. Но Союз развалился, и специалист по биолокации остался не у дел. Сегодня Берля работает только на себя – под заказ.
– Исследовать подробно помещение у меня стоит 10–15 долларов за метр квадратный, если нужно проверить территорию участка, где дом поставить, там 10–15 долларов сотка. Если воду ищем, это 10 долларов за сотку, 6 соток- 60 долларов, получается. Смотрим не только наличие воды, но и глубину, и мощность.
На прощание Владимир напоминает: кроме «гиблых» мест, в Крыму много так называемых «мест силы», где человек может восстановить энергию и даже исцелиться.
– Много благоприятных мест в горах – как естественных, так и наработанных молитвами. Там, где церкви стоят. Вообще, в Крыму все, где есть слог «Ай», – мыс Айя, Ай- Даниль, Ай – Петри, Аянское водохранилище – святые места.
– А в Симферополе какое самое безопасное место?
– В Симферополе?- Владимир задумывается.- Неаполь Скифский, например. Недавно с одним священником делали исследования, где там можно построить церковь, нашли благодатное место.