День со львами

Как я ухаживал за царями зверей в сафари-парке
Кирилл Железнов
К лету в Белогорском районе откроется самый большой сафари-парк Европы. Сейчас там уже живут 50 львов, двое жирафов, десятки других, менее экзотических животных. Корреспондент «Республики» провел в парке целые сутки и поработал там львиной нянькой.

Как Зубков с бизоном подружился
На территорию «Тайгана» въезжаем заранее, с вечера. Мой рабочий день начнется в семь утра, и доехать в Белогорский район к этому времени будет сложно. Нам придется переночевать среди диких зверей, и с самого утра приниматься за работу. Погода разыгралась ненастная, на несколько дней в весеннем Крыму снова наступила зима. Пока выгружаем вещи из багажника автомобиля, ветер холодными, обжигающими лицо волнами швыряет в лицо снег. Белым покрыты все огромные пустынные поля вокруг зоопарка.
Распоряжается нами охранник Саша – заселяет в небольшой домик для сотрудников. В комнате печка, несколько кроватей, стены оклеены обоями с австралийским мотивом: пальмы и коала с детенышем на спине. Относительно тепло.
«Завтра в семь выходите на главную аллею, там и встретимся, – говорит Саша, прощаясь. – Ну, все вроде. Спокойной ночи».
Снаружи зловеще, как в фильме ужасов, кричит какая-то диковинная птица и сыплет, сыплет снег. Лампа над крыльцом нашего домика выхватывает желтым светом небольшой пятачок пространства. Саша сбегает со ступенек и через секунду его уже не видно. Где-то справа, за темными, едва различимыми силуэтами деревьев, раскатисто, как в рупор, заревел медведь. С левой стороны ветер, смешанный со снегом, донес ответный рык какого-то животного. Так: дверь на ключ, ключ – в карман. Вечерняя прогулка сегодня отменяется.
…Утром сафари-парк уже не кажется таким зловещим. Из установленных повсюду динамиков звучит классическая музыка, к административному зданию сходятся рабочие. Курят, прячут носы в воротники курток от холода. Директор зоопарка Олег Зубков в серых спортивных штанах и красной куртке – кое-где порванной и подшитой – раздает задания. Официальное открытие сафари-парка – через месяц, а пока – будни. Никаких белых сорочек, видеокамер и чиновничьего люда.
«Самое главное – не повторяйте то, что делаю я, – проводит специально для нас инструктаж по безопасности Олег Зубков. – Это я могу просунуть руку в клетку ко льву – погладить или пощекотать. А вам он руку просто оторвет».
Кроме львов в зоопарке куча зверей: по дорожкам ходят павлины, хрюкая, носятся свиньи, пасется стадо косуль. Хищники – понятно, в клетках.
Подчиненные Зубкова расходятся по местам. Мы идем выгружать бизона, которого привезли из Харьковского зоопарка. Деревянный ящик в человеческий рост, а в длину занимающий все пространство микроавтобуса, просто неподъемный. В щель между дос­ками подглядывают чьи-то коричневые, и, как мне показалось, любопытные глаза.
«Давай, мужики, потихоньку, – командует Зубков и хватается за ящик. – Осторожно вытягивайте, чтобы не уронить!».
Когда одна сторона ящика наконец-то касается земли, а вторая все еще остается в кузове микроавтобуса, бизон тяжело вздыхает. В щель видно, что он приседает: неудобно стоять на наклонной поверхности. Ящик подтягиваем к открытой двери вольера.
«Бизон – очень опасное животное, – Зубков проводит короткий ликбез для сгрудившихся вокруг него сотрудников зоопарка. – Агрессивное. Разгонится, ударит – смерть. Случай был в одном из зоопарков Украины, когда недовольный бизон убил неаккуратного смотрителя».
Открываем ящик. Бизон пятится, простите, попой, и скоро весь показывается наружу. В вольере с ним один на один остается только директор. Животное и человек бочком ходят вокруг друг друга. Знакомятся. Зубков протягивает руку, постоянно приговаривая какие-то нежности, называя здорового бизона «лапочкой» и «маленьким». Точно с ребенком. И огромный бизон… покорно подставляет морду. Гладь, мол. Подружились.
Следом за бизоном достаем из «Мерседеса» легкие клетки с птицами и носухами – мне, дилетанту, эти животные показались чем-то похожими на мультяшного енота. Только красивей. Расселив зверюшек по вольерам, я берусь за сигарету. Пора бы передохнуть.
«Какое „передохнуть“, – смеется директор. – На обход!».

Закулисье зоопарка спрятано от глаз чужаков: в закрытые зоны, где разводят редких животных, в зимние «квартиры»-вольеры, в подсобки,
где рубят туши коров и лошадей для прожорливых хищников, обычных посетителей никогда не пустят. Это «кухня» зоопарка, о которой знают только посвященные

«У верблюдихи ножки торчат»
Обход – это ежедневное мероприятие. Утром, еще до завтрака сотрудники зоопарка смотрят на каждого питомца: кто как переночевал, кто как себя чувствует. Весной можно в клетке какого-нибудь зверя найти новорожденного малыша. Так было за несколько дней до нашего приезда.
«Я даю задание строителям, а ко мне несется служащий: глаза круглые и кричит: „У верблюдихи ножки торчат!“, – рассказывает директор. – Рожала она. Побежал скорее, роды сам принял».
Верблюжонок сейчас под неусыпной охраной матери. Стоит только заглянуть в вольер, и она поднимается во весь рост, готовится плюнуть в лицо пережеванным сеном.
Зато леопард Самсон, в вольере неподалеку, куда мы зашли вместе с Зубковым, готов дружить на все сто. Правда, только с директором: взбирается к нему на шею, лезет на руки, прыгает и мяукает как кошка. К нам Самсон отнесся прохладно, но вежливо: зубов не показывал и не рычал, терпел друзей директора на своей территории. И на том спасибо.
«У каждого животного своя история, свой характер, – объясняет Зубков. – Вот этого я выкормил еще с котенка. А рядом вольер самки леопарда. Она нам досталась из цирка. К ней лучше не заходить: животное со смещенной психикой, непредсказуемое и уставшее от людей».
Территория зоопарка и прилегающего к нему сафари-парка, где обитают львы, просто огромна. Тут и там идет стройка – готовятся к официальному открытию, которое будет в апреле, достраивают кафе для посетителей, админист­ративные здания. Метут, убирают, начищают.
В одном из вольеров за крепким забором крутятся три тигра. Зубков открывает калитку, заходит к ним и начинает бегать, играть и трепать их морды. Приглашает нас – отказываемся. Страшно. Безумно страшно.
Знаете, возможно, сейчас, когда вы сидите на диване и почитываете «Республику», это не кажется таким уж страшным. Мол, подумаешь, Зубков же зашел. Но, когда стоишь в метре от открытой клетки и не можешь переступить порог, потому что твои инстинкты, миллионолетний опыт предков кричат: «Не заходи – там смерть!», а на тебя идет, может и с доб­рыми намерениями, огромный тигр… Как-то вот в такие моменты очень уж хочется быть на вашем месте. В смысле, на диване с «Республикой».
Признаемся, если в клетку с леопардом мы вошли, то в вольер с тремя тиграми – нам с фотокорреспондентом Костей просто не хватило духу.

«Тяжелая это работа!»
После завтрака Олег Зубков отдает нас в распоряжение главного смотрителя за львами – Михаила Кралина.
«Ну что, за работу, – улыбается тот. – Будем львиные „квартиры“ чистить».
Пока цари зверей мирно прогуливаются в летних вольерах, греются на солнышке, мурлыкают и ласково трутся друг о друга клыкастыми мордами, мы идем чистить их «спальни»: большие, теплые помещения, где звери ночуют зимой. В руки – ведро, лопату и метлу. Полагается вымести шерсть, обгрызенные кости несчастных коровок, и, простите, какашки. Потом поднять тяжеленные металлические кадки с водой, дотащить до специальной мойки, помыть, и притаранить из бочки в углу два ведра кристально чистой водички. Чтобы львам вкусно было пить.
Через полчаса немеет спина. Некоторые огромные кости, которые оказались не по зубам даже царям зверей, в ведро не лезут – вываливаются. Приходится по отдельности тащить каждую в мусорку отдельно. Первые металлические кадки с водой я героически поднимал, потом понял, что проще тащить емкости по бетону волоком. Работа тяжелая. А еще – опасная и требующая внимания. Перед уборкой львов полагается выпустить в летние вольеры, а потом закрыть дверь в зимнюю «квартиру», которую мы собираемся убирать. После этого нужно выйти на улицу и пересчитать выпущенных львов: вдруг кто-то спрятался за углом «спальни»? И только потом входить в «царские» опочивальни. Наведя порядок в четырех львиных «домиках», я жду похвалы.
«Теперь – мыть полы», – подсказывает Михаил Кралин.
Знаете, я люблю трудиться, но спина уже ноет, и мыть полы как-то очень уж не хочется. Отмазался, сославшись на то, что у меня промокает обувь. Следующий этап – кормление. В больших промышленных холодильниках – как на заводе мороженого – лежат крупно порубленные туши коров и лошадей. Подцепляю одну гарпуном и не могу вытащить: она весит килограмм пятьдесят и скользкая – гарпун постоянно срывается! Тащим бывшую Буренку вдвоем на деревянную колоду. На руки – резиновые перчатки, в руки – измазанный кровью топор, и – рубить. Летят кусочки костей, капельки крови и лохмотья жил. Болят плечи, болят кисти рук. Конечно, нам лучше этой Буренки, но все равно – не сахар. Порубленное мясо складываем в тележку, присыпаем витаминами из пол-литровой банки. И айда к клеткам! В порядке исключения нам разрешили покормить львов в летних вольерах. Обычно царские особы трапезничают в зимних квартирах, где куски мяса подаются в специальные пищеприемники, но сегодня, для азарта и адреналина, мы можем просовывать мясо сквозь прутья уличных клеток. Самое главное – осторожно. Львы встают на задние лапы, выставляют передние между решеток и ненароком могут «зацепить» вместе с куском коровки и руку. Рык стоит! Лев льву, может, и друг, но только не во время кормления: тут каждый сам за себя. Блестят глаза, показывают здоровенные клыки. Невозможно прочувствовать всю силу львиного рыка, пока не встанешь в метре от царя зверей с куском мяса. От его рева, как от мощного сабвуфера, жмет в груди, гудит в ушах и, кажется, резонируют все органы.
Надо ловить момент: как только лев опускается на четыре лапы – просовывать мясо и быстро отдергивать руку. Накормив братию из восьми львов и налюбовавшись их челюстями, давящими кости как яичную скорлупу, просимся на перерыв. Погулять, зверей посмотреть – все-таки в зоопарк приехали. Хотя, если честно, я просто упарился с этими тяжелыми заботами о «царских особах». Всего полдня – а устал, как будто вагон разгрузил. Как бедный Миша ухаживает за этой бандой гривастых каждый день, совершенно непонятно.
«Это еще что, – вздыхает Миша. – Вот когда машина туш придет, которые надо порубить, сгрузить в холодильники… Вот тогда жесть».
Кстати, зарплата сотрудников зоопарка – полторы тысячи гривен.
В хлопотах и тяжелой работе проходит день. Толком полюбоваться на зверей зоопарка мы так и не успели. Слишком большая территория. И слишком много работы: она кипит повсюду. В пищеблоках, где варят еду травоядным, в «львятниках», и даже возле «парадных» клеток, которые видят обычные посетители. Метут, варят, чистят, рубят, моют… И это только «звериная» часть работы – та, которую необходимо сделать, чтобы посетитель увидел красивое животное, а не грязное и исхудавшее, как в некоторых зооуголках. Настоящий зоопарк – это огромный живой организм. Сложный организм, где главные – не люди. Животные. Здесь они цари людей.

Больше фото