Человек неравнодушный

3.jpg
Раиса Новицкая, директор музея в Судаке, добилась перезахоронения шести советских солдат, участников Судакского десанта
Илона Тунанина
фото: Александр Кадников
Немка по крови, украинка по паспорту, крымчанка по мес­ту прописки. Два с половиной месяца она хранила в городском музее Судака в картонных коробках найденные на стройке останки советских солдат и с трудом добилась, чтобы их перезахоронили со всеми почестями.

Историю о том, что в Судакском историческом музее лежат останки советских воинов, рассказала одна из наших героинь, ветеран Великой Отечественной Мария Харченко. Она просила, чтобы еженедельник помог директору музея захоронить кости. Помощь не понадобилась – солдат предали земле 8 мая, накануне Дня Победы. Но осталась история. О человеке, который сделал все, чтобы души чьих-то сыновей или отцов обрели покой. «Республика» отправилась в Судак, чтобы поговорить с директором музея Раисой Новицкой.

4.jpg
«Их должны были захоронить с почестями и сразу»
Дело было в феврале. На судакской набережной, на месте бывшего пивбара, рабочие рыли траншею, чтобы поменять трубы, а после приступить к строительству нового здания. Лопаты уперлись в твердое. Оказалось, кости. Стройку приостановили, вызвали милицию, судмедэкспертов. Позвали и Новицкую – как единственного человека из Рескомитета по культурному наследию. На всякий случай, вдруг останки окажутся древними.
– В первый день достали два скелета – один целый. У второго только берцовые кости были, будто снарядом оторвало половину человека. А ещё ботинок с костями. Как была нога зашнурована, так и осталась там вся, до косточки.
Мы в музее, в зале, посвященном Великой Отечественной. За спиной в стеклянных витринах – военная гимнастерка, каска, пожелтевшие от времени фотографии. Нехитрая коллекция, собранная Новицкой с помощью друзей и коллег. Раиса Сильвестровна рассказывает детали: рядом с костями нашли тубу-шестигранку. Солдаты вкладывали в такие записки со сведениями о себе и носили вместо документов.
– Такие тубы «ходили» только до 1942 года, в 43‑м уже совсем другие были – граненые. И это давало основания полагать, что кости принадлежат советским солдатам, – рассказывает она. – У немцев был двусторонний жетон. Когда немец погибал, одну половину отламывали, другая оставалась на покойнике. А тут наша туба, советского солдата.
Позже предположения подтвердились. Но в феврале официальное заключение дать было некому: в стране грянули перемены, и поисковики, задействованные в отрядах самообороны, приехать не могли. Милиция забрала кости себе – на доследование. Строительство остановили. Могила оставалась открытой целый месяц.
Все это время Раиса Сильвестровна не сидела сложа руки – ездила в Симферополь, звонила во все инстанции – просила, чтобы найденные останки захоронили. Ситуация в Крыму была напряженной, и ее просьбы сыпались в долгие ящики.
– А 20 марта позвонили и сказали, что строители опять копают, – Новицкая повышает голос. – Я позвонила в Симферополь, в Рескомитет по культурному наследию, говорю, найдите поисковиков, помогите! Мне прислали ребят из Нижнегорского военно-поискового клуба «Патриот». Приехали Саша Петров и Сергей Самбурский. Начали копать и выкопали остальных.
По обнаруженным фрагментам: пуговицам, кусочку гимнастерки, ботинку и тубе с запиской – поисковики сделали вывод: останкам более 60 лет, и принадлежат они солдатам Судакского тактического десанта, который под командованием майора Николая Селихова высадился в Судакской бухте и был расстрелян фашистами в январе 1942 года. А вот установить личность погибшего, при котором нашли тубу, так и не удалось.
– Она была повреждена, – сокрушается Новицкая. – Очевидно, рабочие, пока ехала милиция, пытались тубу открыть. Когда мы начали записку размачивать, чтобы прочитать, смогли понять только восемь букв. И все. Так и остался наш солдат безымянным.
Копали в присутствии милиционера и судмедэксперта. Черепа заворачивали в пакеты, чтобы не побились, и складывали в коробку. В две остальные загрузили кости. Осталось решить, где останки будут ждать захоронения.
– Поисковики сказали, к себе не потащат в Нижнегорский, милиция тоже отказалась. Говорят, забирай в музей. Мы их взяли. Поставили на третьем этаже. Со следователем сразу написали заявление в коммунхоз, потом заявление на имя мэра, акты приема, передачи, изъятия, поднятия. Через неделю пришла к мэру, он говорит, что я не так написала. Вместо того, чтобы выделить место для захоронения, – возмущается она. – Я постоянно бегала в горсовет, просила, чтобы захоронили. Жутковато. Девочки, сотрудницы, боялись. Жаловались, что в зале, где хранились останки, кто-то ходит, стучит. Мы каждый день жгли свечи, чтобы души успокоились.
Приближалось 14 апреля – день освобождения Судака от немецко-фашистских захватчиков. А останки все ещё пылились у нее в музее.
– Пришла в мэрию, мы хотели похоронить их на холме Славы, там есть аллея пионеров‑героев, памятник чернобыльцам, афганцам. Мэр не разрешил. Сказал, потом похороним, на кладбище, а сейчас нам не до этого. Когда потом? Сколько можно ждать?
Ей говорили: «Не дергайся, не мешай работать!» Вопрошали: «Тебе что, нечем заняться? Оно тебе надо?». Действительно, не родственники, не друзья – посторонние люди, без имен и фамилий. Лежат кости в ящиках – есть не просят. А она спать не могла ночами.
– Первый раз я в такое попала. В шоке. Сначала жутко и жалко. Потом обидно стало: хотели нам мирного неба, а тут мало того, что они валялись 70 лет в яме, так мы их в коробках оставим?! Это что, скотина, собака, корова? Это человеческие кости, – «окает» она и сжимает руки в кулаки, готовая дать отпор невидимому противнику.
Похоронить к 14 апреля, как хотела, не получилось. Занялась поиском гробов. В судакской фирме, куда ей рекомендовали обратиться в мэрии, предложили двухметровые гробы, самый дешевый – 1200 гривен. Ей нужно было шесть. Денег – ни копейки. Снова выручили нижнегорские поисковики.
– Ребята говорят, в Нижнегорском делают гробы по 280 гривен, но так как вы – бедный музей, по 186 сделаем, – рассказывает Раиса.
В музее тихо, и голос, пружиня от стен, возвращается с утроенной силой. Она заказала гробы, памятник, мемориальную доску, чтобы повесили в том месте, где нашли останки, и стала искать деньги – 7602 гривны. А мэрия, спустя два месяца, выделила место на кладбище, возле дороги.
– Когда люди будут идти мимо, кто поклонится, кто цветочек положит, – довольная своей маленькой победой говорит Новицкая.
Удалось найти и деньги на захоронение – их дал один из учредителей частной компании, на земле которой нашли останки солдат.
– Их три учредителя, но откликнулся один. Наум Иосифович Баруля. Сам он родом из Винницы, у него дед пропал в Великую Отечественную. Говорит, помогу, да и бизнес здесь у меня не шел, никто работать не хотел, да и запахи непонятные в этом крыле здания. Попросил выслать накладную факсом, и как только ее получил, дал деньги.
Гробы из Нижнегорского привезли поисковики. Денег за транспорт не взяли. А тут как раз мэрия назначила дату похорон – 8 мая.
– В ночь перед захоронением мы с Сашей Петровым, поисковиком, на его счету около 28 перезахоронений, раскладывали по цвету кости, – ее голос отчего-то становится тише. – Одни темнее, другие чуть-чуть светлее. Некоторые были деформированы. Они все отличались, так что спокойно можно было по костям собрать почти всего человека. Потом раскладывали их по гробикам.
Накануне погребения выяснилось, что нет салютовой группы. Через десятые руки Новицкая вышла на симферопольских генералов, которые распорядились и прислали из Симферополя специально обученных военных. Пригласила священника.
– Такое было облегчение, когда захоронили, – улыбается она. – Благодаря им у нас мир. Их должны были похоронить с почестями и сразу.
Сейчас, по словам Новицкой, строительство в районе, где были найдены кости, продолжается. Работники отступили от места захоронения солдат несколько метров и строят рядом летнюю площадку.