Бизнес на сострадании

Кирилл Железнов
«Подайте на операцию», – знакомая фраза? А рядом обычно фото грустного мальчика или девочки, выставленные напоказ грязные бинты, пластиковая коробка для сбора мелочи и согбенная фигура просящего. Люди, которые просят у нас деньги на медицинскую помощь – кто они? Действительно страждущие или хладнокровные мошенники? «Республика» решила выяснить.

Упаси бог, этой публикацией мы не хотим обидеть тех, кто вынужден просить помощи у посторонних. Но вопрос остается открытым: сколько среди них «настоящих», действительно нуждающихся в помощи? Чтобы выяснить это, «Республика» провела эксперимент: мы предлагали людям с призывающими о помощи табличками бесплатно поместить на страницах газеты объявление с рассказом о своей беде и просьбой о помощи. От них требовалось только одно: показать медицинские справки и документы о том, что им или их родственникам действительно требуются деньги на лечение или операцию.

«Ты лучше себе помоги!»
В пробках нервно гудят маршрутки – час пик, водители спешат сделать побольше рейсов. На ступеньках площади Советской, нарушая всеобщее броуновское движение, читает газету пожилая женщина. Правая рука перемотана старым тряпьем, в левой держит газету, у ног – пластиковая хрустящая коробочка из-под печенья, наполовину заполненная мелкими банкнотами. «На лечение», – поясняет табличка.
«Ой, не надо, не надо мне помощи, – как-то слишком резво вскакивает бабуля, даже не поморщившись, опирается на перемотанную руку. – Я сама, сама соберу, и документов у меня нет. Поищите других».
На просьбу хоть показать, что с рукой, старушка срывается с места, подхватывая баночку с деньгами и засаленную подушечку, на которой сидела. По пути к остановке срывает с головы цветастый платочек и… старые тряпки-бинты. Театр кончен. Зрители – на выход. Хотя, конечно, деньги этой женщине действительно нужны. Скорее всего – на хлеб. Может, на водку. Но точно не на лечение.
«А ты че, не понимаешь, почему такая табличка, – разобиделся на меня лысеющий мужик на Куйбышевском рынке, которому требовалась какая-то „сложная операция“. – Дают больше. Я тут нормально зарабатываю – ты лучше себе помоги».
Ситуация повторилась еще несколько раз – люди, которым нужна была наша общая помощь, которые тянули руку за каждой гривной, да что там гривной – за каждой монеткой, вставали и уходили, как только заходил разговор о медицинских справках. Кто-то ругался, кто-то пускался в объяснения. Но в итоге – отказывались.
Хотя могли бы ведь напечатать объявление в газете – обратиться к десяткам тысяч наших подписчиков. Попросить помощи. Только вот на что? И какие документы, справки показывать? Наверное, эти вопросы ставили в тупик «бедствующих».
«Нет у меня документов, – честно признался неплохо одетый мужчина в переходе на Центральном рынке. – Собираю на операцию в Германии, с глазами проблема».
Он снял солнцезащитные очки, и я убедился: глаза больные. Это был единственный человек, который показал нам свое увечье.

Как мы почти нашли честного человека
Есть! Наконец-то нашли! С печатью горя и боли на лице, застыв на низеньком стульчике на крыльце ЦУМа, сидит мужчина лет сорока, коротко стриженный, в опрятной рубашке, недорогих, но начищенных до блеска туфлях.
«Дочери надо на операцию, на глазках, – говорит он, не отрывая взгляда от асфальта и, кажется, даже краснея – неловко человеку побираться. – Часть уже собрали».
На пластиковой коробке короткая подпись: «ПОМОГИТЕ собрать 35 тыс. грн. дочери на операцию». Чуть ниже – цветное фото милой девочки с ровно подстриженной челочкой и по-детски пухлыми щеками. Взгляд отца – грустный, смертельно уставший. Понятное дело, что документов у него с собой нет, но это не беда – мы обмениваемся номерами мобильных телефонов, Андрей с благодарностью смотрит на меня. А я – доволен тем, что смогу помочь человеку в беде.
«Двадцать восемь тысяч есть, осталось семь, – рассказывает доведенный до отчаяния отец. – Если вы нам поможете – будем очень признательны! Давайте созвонимся и обязательно встретимся!».
А потом… Андрей не выходил на связь несколько дней.
«Может, ты обманулся», – аккуратно предположил редактор на планерке.
«Нет, у этого человека точно настоящее горе, – упорствовал я. – Ну или это мега-актер голливудского масштаба. Посмотрим – скоро перезвонит».
Гоняться за Андреем нам пришлось несколько недель, из-за чего выход этой статьи не раз переносился: то заботливый отец был за пределами Крыма, то не мог с нами встретиться, а, в конце концов, просто перестал брать трубку. Когда мы позвонили с другого номера, на удивление, Андрей ответил сразу, вспомнил и даже выслушал наше очередное предложение показать документы, а в ответ получить помощь газеты.
«Встретиться? Сейчас, сейчас», – послышалось в трубке, а следом – короткие гудки.
Вот такая странная ситуация: отец тратит целые дни, собирая по гривне у прохожих, но не находит времени, чтобы попросить о помощи со страниц популярного еженедельника. Мы не будем уличать Андрея – ситуации в жизни бывают разные. Выводы делайте сами.

Итого:
Предоставить хоть какие-то документы мы просили пятерых якобы попавших в беду крымчан. Ни один из них не согласился… Что тут добавить? Если вы хотите отдать свои деньги на благое дело, лучше отнесите их в детский дом или потрудитесь хотя бы спросить у стоящего с протянутой рукой медицинскую справку. Я теперь так и буду делать.

Эдуард Багиров, председатель «Международной лиги защиты прав граждан Украины»:
«Это очень больная тема для Украины, ведь на самом деле из тех, что выходят на паперть, действительно страждущих и нуждающихся не больше 10%! Остальные – это часть хорошо организованной мафии, которая зарабатывает десятки миллионов.
А вообще, с юридической точки зрения, если человек просит на лечение, играя на сострадании, злоупотребляя доверием, но на самом деле не нуждается в этом лечении, то это мошенничество. Получается, он завладевает чужими деньгами обманным путем, а это уголовная ответственность – до трех лет лишения свободы!
Конечно, можно попросить у человека документы, медицинские справки, но вас могут обмануть, предъявив поддельные бумаги. Поэтому, если вы хотите помочь людям, лучше жертвовать деньги детским домам, домам престарелых или благотворительным организациям».

Бизнес на сострадании: 3 комментария

  1. Кириллу

    Когда собирала на операцию ребенку, обратилась в массу фондов и прочее, так никто и не откликнулся, наши Симферопольские издания , так же тактично промолчали, хотя с частью из них работала и до сих пор работаю ) Ребенка в итоге прооперировали, но до сих пор еще долгий период реабилитации, отдачи долгов и прочее, не смотря на свою многодетность, якобы положенную помощь и прочее , ничего добиться нереально, я за законный участок в 6 соток (хотя по тому же закону мне положено их несколько ) уже третий год воюю с Добровским сельским советом … Это я к тому, что тем кому реально нужна помощь не будут стоять на улице, а будут вкалывать чтоб прокормить себя и нуждающего в помощи члена семьи ..Мы сейчас нашей семьей по возможности помогаем мальчику Крымскому Сереже, мама постоянно при нем .. сбор около 60 000 евро.. так овт эти люди рассчитывают на волонтеров, организации но сами постоянно с малышом

      1. Re: Кириллу

        Спасибо, Вам за ответ, попрошу волонтеров подготовить материал..Надеюсь Сереженьке и его маме помогут, для этого малыша уже проводилось несколько акций в Симферополе, вот их группа вконтакте http://vk.com/clubspasisergeja

Добавить комментарий