Битва за Лену

Четырехлетняя девочка стала объектом судебной тяжбы. Ее мать утверждает, что отец планирует продать ребенка «на органы», а отец говорит, что мать судится за Лену только ради государственных выплат
Мария Макеева
С 1 апреля текущего года в Украине снова увеличился размер помощи при рождении ребенка: на первого малыша – более 27 тысяч гривен, на второго – более 54 тысяч, на третьего – почти 110 тысяч гривен. Суммы солидные – и они, к сожалению, заставляют некоторых людей видеть в детях источник дохода. Возможно, именно с такими соображениями связана история четырехлетней Лены Грушевской.

Жительница Симферополя Анна Ткаченко регулярно – раз в неделю – подает в милицию заявления, обвиняя своего бывшего гражданского мужа то в похищении ребенка с целью «расчленить и продать на органы», то в подделке документов. Отец девочки Владислав Грушевский убежден, что ребенок нужен Анне лишь ради помощи от государства – ведь интерес к дочери у женщины проснулся, когда она забеременела третьим ребенком.

Леночку нашли в куче тряпья
С Анной Ткаченко Влад расстался, когда их ребенку – дочери Леночке – было два месяца. Вернулся с сезонной работы, а у двери ждала сумка с вещами: забирай и проваливай. Дочка осталась с мамой. Горевал Влад недолго. Познакомился с молодой девушкой, завязались серьезные отношения. Говорит, что новая любовь – Вера – была совсем не похожа на Анну: была счастлива, хлопотала по дому, строила карьеру и мечтала о полноценной семье. Но жизнь распорядилась по-своему. Вера стала мамой за один день.
На встречу с журналистом «Республики» Грушевские приехали с маленькой Леной. Весь разговор девочка просидела на руках Веры, крепко обняв приемную маму за шею.
«Сначала мне полгода не давали увидеться с дочерью! – рассказывает Влад Грушевский. – Я обратился в исполком с заявлением, что по адресу, где проживает гражданская жена, мне дверь не открывают, на мои звонки не отвечают. Мне сказали, что дочь находится в селе Кормовое Первомайского района, у бабушки. Вместе с представителями исполкома мы по­ехали по этому адресу».
Влад утверждает, что не собирался забирать ребенка, более того, у него был контракт на работу в Астане. Просто хотел увидеть дочь. Но когда увидел, в каких условиях она живет – выбора не осталось.
«Их дом даже домом нельзя назвать! Сарай из ракушечника на окраине села. Вместо входной двери к стене прибито одеяло, а на дворе апрель месяц, – возмущается Влад. – Внутри куча хлама, какие-то пьяные – мужчина и женщина. И Леночка – в грязных вещах, с температурой. Мы сразу же вызвали представителей из сельсовета, участкового, местную комиссию по защите прав детей».
Чиновники отказались забирать девочку – сказали, что девать ее некуда – и Влад забрал ребенка в Симферополь, к новой жене. Для нее это было полной неожиданностью.
«Думала, Влад поедет, повидается с дочерью и вернется. А он вернулся не один, – вспоминает Вера. – На следующий день к нам пришла Аня. Говорит, „вижу, что ребенок в нормальных руках“, посоветовала, чем кормить, развернулась и ушла. Я сначала ждала, что она заберет дочку – через неделю, через месяц. Понимаете, я тогда училась, работала в компании заместителем директора и совсем не собиралась становиться матерью».
По словам Веры, через несколько недель мама Лены пришла еще раз и сказала, что будет «устраивать личную жизнь». Сама, без дочки. Потом она долго не появлялась. Вскоре Влад и Вера купили квартиру в Симферополе, но поскольку муж уехал на заработки, Вера с приемной дочкой перебралась к маме, в Белогорский район, в село Мельничное.
Постепенно Леночка приходила в себя: начала разговаривать, научилась ходить. А главное, ребенка удалось вылечить. По словам Веры, когда девочку забрали, у нее обнаружили целый букет заболеваний, в том числе гинекологическое.
«Леночка в год и семь месяцев весила 7,5 килограммов, а должна была весить 11–15 кг, – с ужасом вспоминает Вера. – Когда мы ее привезли, она увидела горчицу и начала ее есть, она не знала, что такое бананы, как их едят».

«Отец украл ребенка»
Не успел ребенок привыкнуть к новому окружению, как все снова стало рушиться: через год с небольшим Анна Ткаченко за­явила в милицию… что ребенка у нее украли. Кроме того, женщина обратилась в комитет по правам детей при исполкоме Киевского района с требованием, что хочет принимать участие в воспитании ребенка. Тогда исполком постановил, что ребенку целесообразно проживать с отцом, но определил для матери время для общения с ребенком – несколько дней в неделю, по два-три часа. Но каждая встреча, как утверждает Анна Ткаченко, заканчивается крупным скандалом. Она в этой истории считает себя жертвой и охотно делится своим взглядом на события.
«Ребенок в том доме никогда не жил. Бабушка поехала получать пенсию в деревню, зашла домой к своему сыну, сын алкаш, в доме у него бардак. А отец специально выждал этот момент и украл ребенка», – жалуется Анна. Мы беседуем в квартире, где она живет с новым мужчиной и двумя детьми. Маленький сынишка Анны, которого новый гражданский муж держит на руках, капризничает. Женщина отмахивается от него, как от назойливой мухи.
«Андрей, унеси его, дай нам поговорить!» – приказывает она. Мужчина уносит малыша, возвращается и кладет на стол толстую папку с документами – обращения в разные инстанции – от местного суда до уполномоченного по правам человека и президента. Почти все решения – в пользу отца. Анна сердится.
«До этого у отца не было желания видеться с ребенком, у него была другая женщина. Почему возникла необходимость забрать? Не знаю, – качает головой Анна. – А меня обвиняют в том, что я уклоняюсь от родительских обязанностей. Где документы, подтверждающие это? Что я, алкашка?»
Анна не похожа на пьющую или человека с неустойчивой психикой. Наоборот. Про таких говорят «кровь с молоком», да и психической устойчивости ей не занимать. Она точно знает, чего хочет, уже два года твердо стоит на своем: ребенка передали отцу незаконно.
«На акте передачи ребенка нет ни печати, ни номера регистрации. Просто бумажка, написанная под копирку. Да и составили ее через неделю после того, как ребенка забрали», – утверждает мама.
Наш разговор длился почти час, но Аня ни разу не назвала дочь по имени. Использует только местоимение «она», редко – «ребенок». Интересуюсь, почему она больше года не вспоминала о дочери.
«Я полтора года не знала, где находится ребенок. Мне дают адрес в Симферополе, а там их нет, – мгновенно реагирует Аня. – Они оттуда быстро съехали и полтора года скрывались. Только по команде прокуратуры дали адрес в Белогорском районе».
Анна говорит, как только узнала адрес, помчалась в село Мельничное. Нашла Леночку в детском саду, но воспитатели отдать ребенка отказались. Разрешить ситуацию мирным путем бывшим супругам так и не удалось – и Анна, беременная третьим ребенком, активно включилась в борьбу за Лену – начала забрасывать милицию заявлениями, что дочь украли для продажи «на органы». Влада затаскали по инстанциям, вскоре мужчина остался без работы.
«Анна пытается посадить Влада в тюрьму – тогда ребенка сразу отдадут маме, – сокрушается Вера. – По документам я Леночке никто».

Конфликт закончится через 4,5 года
Теперь родители Лены выясняют отношения в суде – в августе 2011‑го Грушевский подготовил иск о защите чести и достоинства и потребовал взыскать с матери алименты. Его бывшая гражданская супруга подала встречное заявление. Однако Киевский районный суд вынес решение в пользу отца и обязал мать платить алименты.
«Чтобы не наносить ребенку психическую травму – так они сформулировали, – говорит Анна. – Апелляционный суд поддержал это решение, мы подали протест в высший специализированный суд. Он отменил решения первых двух инстанций, вернул дело на пов­торное рассмотрение – но там снова все рассудили в пользу папы. Теперь мы опять подали апелляцию».
Она заявляет, что не намерена платить алименты, и обещает, если нужно, дойти до Европейского суда по правам человека.
«Меня никто материнства не лишал – я в любое время могу собраться и приехать к дочери!»
«Почему не едете?» – интересуюсь.
«Ну, как я могу приехать? Вдруг он (Влад – „Р“) на меня кинется с ножом», – Анна подавляет нервный смешок.
«Ехать куда, в Белогорск? Это, слава богу, 50 километров», – подает голос сожитель Андрей.
Думаю, если бы Аня хотела видеть ребенка, километры ее не остановили бы. Осторожно спрашиваю о том, о чем вслух говорят супруги Грушевские: мол, ребенок нужен Анне из-за денег.
«Мне, зачем?! Я уже оформила материальную помощь. Получаю как на второго ребенка. Какая разница – 50 тысяч я получу или 100? Все равно мне их на руки никто не выложит, будут растягивать на шесть-семь лет!» – говорит Анна.
Учитывая то, что обе стороны отступать не намерены, конфликт может затянуться на несколько лет, считает юрист Алексей Поддубный.
«Остается единственный выход: ждать, пока девочка подрастет. Если ребенок старше девяти лет, суд учитывает его мнение: кого из родителей выберет, с тем и будет жить», – говорит юрист. Пока Леночке только четыре с половиной года.

Чтобы вернуться в Faceboоk нажмите кнопку

ЕСЛИ ВАМ ПОНРАВИЛАСЬ ЭТА СТАТЬЯ —
ПОДЕЛИТЕСЬ С ДРУЗЬЯМИ!