Бессмысленный и беспощадный


В Москве кавказец зарезал русского – ударил ножом в сердце. В ответ москвичи устроили погромы: переворачивали машины с номерами Чечни и Дагестана, били полицейских и витрины, пытались сквозь кордон ОМОНа прорваться на овощебазу, где работают «одни нерусские»
Кирилл Железнов
Народный сход в память о погибшем 25‑летнем Егоре Щербакове через несколько часов перерос в митинг, шествие, а потом в бунт, погромы и мародерство. Колонну из нескольких сотен людей возглавили молодые ребята. С криками: «Выселять!» они смерчем прошлись по нескольким улицам спального района Бирюлево: искали мигрантов и крушили витрины и автомобили.

«Могут схватить за грудь и за ж…»
Подъезд московский многоэтажки: здесь убили Егора Щербакова на глазах его девушки. Кавказец пырнул ножом в сердце, москвич умирал стоя на тротуаре на коленях. Он провожал любимую домой, девушка приглянулась убийце, который начал приставать, хватать ее за руки. Егор, конечно, заступился…
Пугает обыденность картинки, где произошла трагедия. Привычный всем жителям постсоветского пространства тесный дворик, забитый под завязку автомобилями, узорчатый металлический заборчик, бордюры со сколотыми углами и слезшей краской… Когда смот­ришь новости про убийства где-то в Европе или США, незнакомая обстановка дает ощущение безопасности: это там, далеко. Не у нас. А тут – родной городской пейзаж. Зайди в соседний двор в своем городе – там точно так же. Только место гибели москвича завалено цветами, горят свечи.
…Отсюда в сторону овощной базы двинулась колона мстителей, возглавляемая молодыми ребятами спортивного телосложения. Их лица были закрыты масками, а следом, словно за живым щитом, шли московские мужчины, люди среднего и старшего возрастов. Шли, если верить крикам из толпы, «убивать!».
«Такое ощущение, что я живу не в Москве, а в Баку, они (мигранты. – „Р“.) могут схватить за грудь и за ж…, когда ты прос­то идешь по тротуару, – кричит о наболевшем в камеру российского канала девчушка лет двадцати. – Они нас за шлюх считают: схватил, и я ему дать должна. Они все с овощебазы лезут, там одни нелегалы. Рассадник!».
Трехполосная дорога спускается к овощебазе, в правом ряду стеной стоят автопоезда: длинномеры на разгрузку. На саму овощебазу (где, кстати, никого не было) прорвался только авангард колоны: крепкие парни разгромили пустые прилавки, никого не нашли, выскочили – и попали в руки полицейских. Остальных москвичей отсек кордон «ОМОНа», люди попытались прорваться, но потом группами пошли инспектировать дворы в поисках «нерусских». К счастью, никого не встретили и выместили бессильную злобу на машинах с номерами Чечни и Дагестана. В автомобилях побили стекла, перевернули и пытались поджечь «Газель». Не получилось.
…Через несколько часов людской смерч, зажатый тисками полицейских отрядов, возвращается ко двору погибшего Егора Щербакова. На пути толпе попадается магазинчик. Как рассказывают российские коллеги-журналисты, несколько молодчиков врываются в помещение и хватают все, что попало под руку: тушенку, пиво, шоколадные батончики, минералку… Охранник магазина прячется, а выгоняет налетчиков толстая продавщица.

Овощебазу закроют. По решению суда
На следующее утро после бунта и погромов кое-где на тротуарах еще блестят битые стекла, автомобили отражают солнечные лучи изуродованными, помятыми боками. На стенах появились свастика и цифры «14/88». Это кодовый лозунг нацистов, примкнувших к толпе разгневанных москвичей (или возглавивших ее?). По российским каналам крутят портрет убийцы – его видели камеры видеонаблюдения. Подозреваемый – 31‑летний азербайджанец Орхан Зейналов Захит-Оглы. Милиция просит не вступать с ним в контакт (опасен), обещает поймать, а россияне пишут стихи на странице Егора в социальной сети, там же узнают новости о поимке преступника. Бирюлево, как в 2010 году Манежная площадь, становится символом народного гнева против «понаехавших».
…Под новостными сюжетами, залитыми на Youtube, сотнями появляются комментарии с призывами к насилию. Там и раньше их хватало: ловко составленные матерные обороты в адрес русских и нерусских чередовались, закручиваясь в витиеватые диалоги. Или, точнее, монологи двух не слышащих друг друга сторон. Сейчас дело в очередной раз дошло до погромов. И встреться толпе в Бирюлево черноволосый парень с восточной внешностью, шансов выжить и не остаться инвалидом у него, скажем честно, было бы немного…
Кстати, префект южного округа Москвы Георгий Смолеевский пообещал закрыть злополучную овощебазу, на которую жаловались жители Бирюлево. Не сразу, а по решению суда, перед которым ходатайствовать будет Роспотребнадзор. Власть отреагировала только после бунта и стихийных погромов, когда закрывать глаза стало невозможно. Вот только Егора Щербакова этим не вернешь. Да и узел межнациональной российской ненависти не развяжешь: слишком много накопилось исторических обид, повседневной ненависти и взаимных претензий. Слишком резко поделилась публика на «черных» и «белых», местных и «понаехавших». И совершенно непонятно, что может остудить доведенный до кипения котел мегаполиса Москва.

Чтобы вернуться в Faceboоk нажмите кнопку

ЕСЛИ ВАМ ПОНРАВИЛАСЬ ЭТА СТАТЬЯ —
ПОДЕЛИТЕСЬ С ДРУЗЬЯМИ!