1,5 миллиона новобранцев в зеленом строю


Ялтинский горно-лесной заповедник расширят и защитят от застройщиков
Глеб Масловский
фото: Юрий Лашов
Заповедную территорию увеличат на 3 тысячи гектаров – на них, по подсчетам ботаников, растут чуть меньше полутора миллионов буков и сосен. Одновременно заповедник получит документы на землю – это позволит оградить леса Южного берега Крыма от коммерческой застройки. «Республика» выяснила, почему ученые рекомендуют перекроить границы природоохранной зоны.


Причины пожаров – грозы и глупость
«В прошлом году, когда осматривал территорию, случайно нашел тис, которому на вид около двух тысяч лет. Не хватает времени показать его ботаникам – чтобы подтвердили и официально зафиксировали. Если подтвердят, это будет самое старое дерево заповедника. Нынешний рекордсмен на 800 лет моложе».
Владимир Капитонов, директор Ялтинского заповедника, крепко сложенный, похожий на тренера из тренажерного зала, уверенно ведет внедорожник по крутому винту лесной дороги. Мимо корпусов санатория «Долоссы» для туберкулезных больных мы взбираемся на Поляну любви – одно из самых живописных мест в заповеднике. Капитонов, влюбленный в свою работу, хочет показать заповедник во всей красе.
С неба сыплется морось, просеянная, как через сито, сосновыми иголками. Апрельский лес похож на осенний. Пахнет грибами, под колесами чавкает приплюснутая дождем пожухлая листва. Но весну выдают семейки первоцветов на склонах и клейкие новорожденные листочки. Замечаем по дороге огромные сосны с ожогами на стволах – следами многочисленных пожаров. Лес в заповеднике горит постоянно. Иногда от молний, которые притягивает горный хребет, но чаще – по вине людей.
«Здесь, наверное, нет ни одного дерева, которое бы не зацепило огнем, – размышляет вслух Владимир. – Помните пожар прошлого года, когда два пацана подожгли лес – хотели посмотреть, как горит? – Мы киваем, подпрыгивая на кочках, а директор заповедника продолжает: – Так вот, это я их поймал. Когда лес загорелся, все пожарные поехали к очагу напрямую, а я – в объезд. Хотел проверить, как далеко зашел огонь. Смотрю, на дороге два подростка. Остановился, спрашиваю, откуда идут, куда. Ну, они быстро во всем признались, сказали, что подожгли из любопытства».
Тогда человеческая глупость отняла у заповедника полтора гектара соснового леса. А самый сильный за последние годы пожар произошел в 2007 году. Пламя захватило лес над Алупкой и по верхушкам деревьев пошло на запад – до села Оползневое. Заповедник потерял 276 гектаров леса. «Зеленые легкие» Южного берега Крыма восстанавливают до сих пор.
«Дым в лесу видно, но найти сам очаг трудно. Из Ялты сообщают, что валит дым, а на месте наши специалисты блукают, найти не могут. Тогда на помощь приходит вертолет. Мы в прошлом году три раза благодаря вертолету находили очаг, – Владимир Владимирович давит на газ. Внедорожник с рыком взбирается в гору по размытой тропе, я хватаюсь за спинку переднего кресла, чтобы не упасть. – Я уже своих сотрудников приучил: после выходных выходят в лес и принюхиваются. Смешно, да? Но так можно предотвратить огромный ущерб. А вообще у нас, как у пожарных из старого анекдота: работа отличная, но когда пожар – хоть увольняйся».

Незаповедный заповедник
Сорок лет назад заповедник создали как раз для того, чтобы ограничить доступ людей и защитить лес от огня. Тогда границы природоохранной территории прос­то начертили на карте – никто не беспокоился о том, что внутри заповедной зоны оказались санатории, детские лагеря, целые поселочки со своими гаражными кооперативами и… два карьера. Заповедник даже не получил документов на землю – кому они были нужны, если все решалось звонком из обкома партии?
Но после распада СССР извилистые границы и отсутствие официальных бумаг стали для заповедника огромной проблемой. Предприимчивые дельцы вырубали 300‑летние сосны и рядом с санаториями строили особняки, а нечистые на руку мэры пачками подписывали сомнительные решения, выдавая коммерсантам документы на заповедную землю. Пользовались тем, что у заповедника не было госакта на землю. Заповедник судился с застройщиками, но суды оказывались на стороне предпринимателей.
«В Лесном кодексе четко написано: лесохозяйственные предприятия, которые не имеют госактов, пользуются материалами лесоустройства. У нас эти материалы есть. Границы заповедника, если говорить официальным языком, „вынесены в натуру“ – стоят межевые знаки, квартальные столбы. Тем не менее, суды ориентируются на отсутствие госакта, а остальные факты игнорируют, – возмущается Владимир Капитонов. – В результате за 20–25 лет значительная часть территории – давайте говорить об этом прямо – была безвозвратно потеряна. Например, Сарган – там Алупкинский горсовет выделил почти гектар заповедной земли, а прокуратура „успешно“ проиграла все суды. Проводят экспертизу, специалисты говорят: да, это заповедник. А суд принимает решение, что это не заповедник.
И таких примеров по Южному берегу – просто тьма, – Капитонов ожесточенно крутит руль. – В той же Гаспре на территории заповедника уже давным-давно люди живут. Около санатория „Зори Украины“ заняли целые лавровые поля, которые принадлежат заповеднику. Там уже улицы, дома стоят. Целый поселок. Люди детей там родили, и эти дети в школу пошли. Конечно, выселять их никто не будет, – делится наболевшим директор заповедника. – Нужно эту проблему решать? С точки зрения справедливости, конечно, нужно. Там непаханое поле для прокуратуры, для судов – пусть занимаются, изымают эти территории. Но возвращать их нам уже поздно. Что заповеднику делать с этими пустырями? Там же природы никакой не осталось. Хотя, по закону, конечно, нужно развалить все постройки и вернуть землю в заповедник. А с другой стороны, зачем нам эти руины?»
Машина тормозит на небольшой поляне – она занимает плоскую вершину огромной скалы, которая, словно высунутый язык, нависает над ущельем Уч-Кош. Слышно, как гремит внизу река. Туман сползает с гор и струится между соснами, они плывут в полупрозрачной дымке. Одни – стройные как корабельные мачты, другие – узловатые, покореженные ветрами. Захватывает дух – от высоты и… неописуемой красоты.
«Ну как? – Мы стоим ошеломленные, а Владимир Капитонов, похоже, радуется нашему восторгу. – Внизу, у берега, разве такое увидишь? Именно эти места – сердце заповедника. Наше главное достояние».

Зеленые новобранцы
Несколько месяцев назад крымские ученые подготовили проект расширения заповедника. В его состав планируют включить три тысячи гектаров нетронутого букового леса, который раньше относился к Куйбышевскому лесхозу.
«Этот проект готовили почти год», – рассказывает крымский ботаник Дмитрий Епихин – он участвовал в рабочей группе, готовившей обоснование для изменения границ заповедника.
Над проектом трудились около 20 специалистов из нескольких научных учреждений.
«Ботаники, зоологи, геоэкологи – подобрался мощный коллектив, – вспоминает ученый. – В основном, из нашего Таврического национального университета, но были и коллеги из других структур. Мы целых полгода обследовали заповедную территорию. Стояла задача выяснить, какие земли сохранили ценность как природные комплексы, а какие ее потеряли».
Результаты неутешительные. Достаточно большую территорию – около 700 гектаров – ученые признали утратившей заповедный статус.
«Особенность Ялтинского заповедника – в том, что его северная граница представляет собой сплошную линию, а с юга, со стороны моря, территория заповедника была фрагментирована. Ниже Южнобережного шоссе, между поселками и здравницами, были зажаты островки заповедной территории, – объясняет Дмитрий Епихин. – Мы обследовали эти островки и часть из них – те земли, которые невелики по площади и окружены со всех сторон населенными пунктами, – наш коллектив посчитал нецелесообразным включать в состав заповедника. Просто потому, что обеспечить там заповедный режим невозможно. Толпы туристов с палатками, мусор, кострища – какой же это заповедник? Но мы дали рекомендации создать на этих землях другие объекты природно-заповедного фонда: заказники, памятники природы, ландшафтные парки. Это, кстати, позволяет устранить ряд ошибок, допущенных еще в советские времена. Например, половина скалы Дива в Симеизе считалась территорией заповедника, а вторая половина была объявлена памятником природы. Зачем делить целостный природный объект? Конечно, мы рекомендовали распространить статус памятника природы на всю скалу. Или, например, была масса таких ситуаций: забор пансионата, в паре десятков метров от него – дорога. А поросший кустарником участок между забором и дорогой почему-то считается заповедником. Разве это правильно?»
Но, тем не менее, даже под Южнобережным шоссе, на примыкающей к морю земле, сохранились ценные уголки нетронутой природы. Ученые рекомендовали включить в состав заповедника участки, расположенные ниже трассы: прибрежный природный комплекс между Форосом и Симеизом и массив земляничника мелкоплодного недалеко от Гаспры.
После всех согласований, когда новые границы заповедника будут установлены, он получит государственный акт права собственности на землю – надежный щит от незаконных застройщиков.

Забора не будет
Сделав несколько снимков, мы спускаемся с Поляны любви в ущелье Уч-Кош – по крутой извилистой дороге. На дне ущелья – русло наполовину пересохшей реки. То, что зловеще громыхало, когда мы были наверху, оказалось скромной речушкой, прижимающейся к скалам.
«Смотрели фильм „Диверсант“? – озадачивает вопросом Владимир Владимирович и, не дожидаясь ответа, продолжает: – Здесь снимали, еще в 2004 году. Я его увидел уже на должности директора заповедника. Смотрю, знакомые скалы, наша крымская сосна. Сразу вычислил место!»
Тут одному на машине спускаться опасно, а каково киношникам, с аппаратурой, с тоннами аппаратуры и километрами шнуров? Но Капитонова заботит другое: каково пожарным, которые, когда горит лес, штурмуют эти скалы не хуже спортсменов‑скалолазов. Ведь от нежелательных гостей, по вине которых часто горит лес, особенно в летнее время, отбоя нет.
«Изменить ситуацию, чтобы вообще не ходили в заповедник, прос­то невозможно, – рассуждает Владимир Капитонов. – В этом случае нужно просто предоставить организованные места отдыха для людей, но чтобы не было массового брожения по лесу. И вся лесная охрана настроена на то, что в первую очередь проводить разъяснительные беседы, а потом уже, если беседа не действует, составлять протоколы, вплоть до изъятия транспорта на штрафплощадки».
С расширением границ режим посещения заповедного леса не изменится. Территорию ограждать не станут, но отметят межевыми знаками и квартальными столбами, усилят патрулирование.
Покидать ущелье не хочется: стоишь под моросью, пьешь чистейший воздух, каждой клеточкой ощущаешь, как просыпается к весне природа, и чувствуешь себя счастливым.
«С пожарами, слава богу, уже полегче – нам дали новую технику, появился опыт – и большинство возгораний тушим очень быстро. Теперь нам оформят земельные документы – и еще одна проблема решится», – говорит Владимир Капитонов. Он верит: госакт поможет сохранить эту красоту.

Что где будет
По результатам исследования крымских ученых, за время существования заповедника не удалось сохранить природу нетронутой на 700 гектарах, но застраивать эту территорию никто не собирается.
Более 200 гектаров объявят заказниками или памятниками природы.
300 гектаров введут в состав Государственного лесного фонда Украины в качестве обычного, не заповедного леса.
50 гектаров займет газопровод – он позволит закольцевать газоснабжение Южного берега Крыма – от Алушты до Севастополя.
Остальная территория – около 150 га – это карьеры, дороги, кордоны заповедника, воинская часть и кладбища.

Чтобы вернуться в Faceboоk нажмите кнопку

ЕСЛИ ВАМ ПОНРАВИЛАСЬ ЭТА СТАТЬЯ —
ПОДЕЛИТЕСЬ С ДРУЗЬЯМИ!